— Тигр… — выдохнул вдруг Кондратий, глянув куда-то в сторону густой чащобы.

Я даже не успел переспросить.

Он просто вышел из-за завесы папоротников в двадцати шагах от нас. Медленно, величаво. И бесшумно. Его огромная голова с широкими скулами была опущена, а глаза, два горящих халцедоновых камня, были прикованы к нам. В такой близи он был еще массивнее. Полосы на его шкуре сливались с тенями, делая его почти невидимым в полумраке.

Несомненно это был тот самый тигр, которого мы увидели самый первый раз. И тот самый, что сожрал Артема — кровавая шерсть еще топорщилась под подбородком.

Тигр не зарычал. Просто изучал нас, глядя не мигая и не отрывая взгляда. Холодное, безразличное превосходство. Он тут хозяин, а мы — лишь непрошеные гости, которые слишком далеко зашли.

Время остановилось. Я видел, как мышцы на плечах зверя играют под кожей, готовые к броску. Видел, как Кондратий из соседнего укрытия медленно, сантиметр за сантиметром, поднимает свое ружье.

И вдруг взгляд тигра сместился. Он уставился прямо на меня. Выбор сделан.

Всё произошло за долю секунды. Его тело сжалось в тугую пружину. Я не видел толчка — лишь только сам прыжок. Огромная полосатая туша оторвалась от земли, превратившись в размытую молнию, несущуюся прямо на меня.

Но я был готов. Адреналин, страх, ярость — всё это слилось в одном четком, отработанном движении. Плечо, приклад, оружие, спусковой крючок. Не думать, не целиться — действовать.

Грохот выстрела разорвал тишину, оглушительный, как удар грома. Я почувствовал отдачу, вдавившую приклад в плечо.

Прыжок тигра не прервался. Но он изменился. Из мощного, расчетливого броска он превратился в судорожный, неуправляемый полет. Моя пуля нашла свою цель. Огромное тело со страшным глухим стуком врезалось в землю, подняв облако прелых листьев и хвои, всего в трех шагах от меня.

Тигр не издал ни звука. Лишь судорожно вздохнул, и его могучее тело выгнулось в последней, предсмертной судороге, а потом обмякло, став просто огромной кучей меха и мышц. Два зеленых огня погасли.

Я стоял, не в силах пошевелиться, с застывшим на спусковом крючке пальцем, все еще целясь в пустоту. Воздух пах дымом и кровью.

Кондратий вылез из-за дерева, его ружье было все еще наготове. Он молча подошел к туше, ткнул стволом в бок. Никакой реакции.

— Готов, — хрипло констатировал он.

Тишина.

Оглушительная, звенящая, абсолютная. После рёва зверя, треска ломающихся сучьев, собственного надрывного дыхания — эта тишина была оглушающей. Я едва ли слышал сейчас Кондратия.

— Вы в порядке?

Я стоял, опираясь на дымящийся ствол ружья, и не чувствовал ног. Только теперь до меня стало доходить.