— Значит, будет новая большая война? — сын Варуны хмуро посмотрел на своего природного оппонента.

— Будет, конечно. И не одна, — Мирун пожал плечами. — Они всегда бывают. Глупо надеяться на мир во всем мире. Тем более — вечный мир. Но вот той, которая грядет прямо сейчас, я бы хотел избежать.

— Ты так и не раскрыл своих мотивов, — Йоро качнула своей пиалой в сторону собеседника. Её спутник из числа сатьянов, молчавший все это время, лишь хмуро слушал разговор, вообще в него не вмешиваясь. Формально они с Йоро были одного ранга, но Агасту почему-то казалось, что он по статусу намного ниже главы их отряда. А еще — что он словно какая-то тень. Незримо присутствует, запоминает, но не имеет никакого желания вмешиваться. — Ты рассказал нам многое, но не свои мотивы.

— Они очень просты, — Мирун смерил Йоро долгим изучающим взглядом. — Я перестал играть в этом союзе главную роль. И мои покровители — тоже.

— И боитесь, что вы перестанете играть тут вообще хоть какую-то роль? Эта перелетная шлюха… Значит — она понесла… — Йоро долго думала. Она прикрыла глаза, со стороны вообще казалась спящей. Потрескивание хвороста в костре стало единственным аккомпанементом ситуации на долгие пять минут. — Что твой вестник? — Женщина внезапно повернулась к сатьяну. Тот покачал головой. — Значит — мы отрезаны от Храма… Повернем назад — нас убьют, ведь так? — Она жестко взглянула на Мируна.

— Да, — тот просто развел руками. — Никаких шансов.

— Посохи брахманов. Кто их похитил? Мне нужны имена. Кроме товего и Тиглата из Вавилона — про вас и так все в курсе, — Агаст бросил удивленный взгляд на главу экспедиции. Кто эти «все»? Имя Мируна из Бахры и вовсе не звучало никогда в этом контексте… — Я не намерен их называть.

— Впереди нас ждет засада?

— Да, но я помогу с ней справиться. И обойти её.

— А взамен? Что ты хочешь взамен на свою помощь? — Йоро пристально смотрела вперед.

словно пытаясь просверлить во лбу Мируна дыру.

— Я хочу стать храмовником, — обезоруживающая улыбка острыми зубами, кое-где растущими в два ряда, была явно не единственной причиной, по которой у всех присутствующих глаза на лоб полезли. — И еще — я хочу, чтобы мой отец — великий повелитель глубин Лэнга, могущественный Дагон, стал среди Тысячи Покровителей.

— Он темный дух, — сатьян, до того молчавший, проронил эту фразу довольно твердо.

— А остальная Тысяча, — Агаст знал, что там не Тысяча. Там много меньше могущественных духов, но много больше малых. Тысячей называли их всех вместе взятых, — она — что? Вся светлая? Нейтральная? Вы поклоняетесь Варгху, сыну Эмуши. о чем тут вообще говорить?