До Гуабы я добрался лишь в сумерках третьего дня. Затем в мой дворец. К счастью, за прошедшее время его никто не снес, не взял штурмом, не разрушил, не притащился требовать на дуэли… Все было на удивление спокойно, словно бы напоминая затишье перед бурей. Только бури не просматривалось. Разве что в Бхопаларе… Ну так до Бхопалара сколько дней пешего перехода! Тамошние проблемы до Шумера не доберутся. Ну, не должны по крайней мере.

Уже на подходе ко дворцу я ощутил что-то… Что-то. Что-то чувственно знакомое, связанное с местом. Словно воздух становился с каждым шагом все легче и мягче. Интуитивно я понимал, что это такое. И мои губы решили проверить нечаянную догадку:

— KI-AN-ŠID! — я спокойно произнес, чеканя каждый слог. Запертые вроде бы ворота начали медленно открываться, стоило мне пройти еще несколько шагов. Пленники следовали сзади. Агаст поднял голову, смотря на огромные врата. Стража, стоявшая на воротах внутри, вышла наружу, кто-то взбежал на стену… Но, узнав меня, четверо воинов поклонились и пошли обратно. Двое склонили лишь головы, двое опустились ниже пояса. Наемники. Рабы. Первые следят, чтобы вторые не устроили восстания. Вторые следят, чтобы первые не предали. Честно, понятно, традиционно. Люблю Шумер. Здесь все так продумано и правильно… Все же есть в местной специфике что-то такое… притягательное. Если ты силен — ты тут будешь как рыба в воде. Система выстроена под сильных. Слаб?.. Тогда ты будешь частью системы. Только и всего. А я с недавних пор отношусь именно к первым.

— Господин, вы вернулись…

— Отведите в подземелья, — я махнул рукой на Агаста и Альфиру. — Заприте в отдельных камерах. Эту не кормить, не поить — вообще не подходить. Кандалов не снимать, — я начал отдавать распоряжения. — Мешок с головы — тоже. Касательно тебя… — я повернулся к Агасту. — Завтра утром доставьте его ко мне. Поговорим.

Мне предстояло сделать еще множество дел. И в первую очередь — хорошенько поесть и поспать. Отдых должен быть комфортным, тогда он больше положительного влияния оказывает. Так на Парифате объясняли. У них цивилизация передовая — наверняка что-то в этом понимают.

* * *

Сознание возвращалось с трудом. Она не могла окончательно очнуться не меньше часа, то собирая воспоминания последних дней, то снова проваливаясь в полузабытье.

Во рту было сухо настолько, что язык свободно скользил по небу и щекам, словно палец по листу папируса. Он и не чувствовался-то особо — язык… Альфира смогла принять полусидячее положение только спустя еще час возни и целой серии тяжелых попыток. Сесть полноценно так и не удалось — только опереться плечом о стену, вытянув полноценно ноги. Все тело болело, руки не чувствовались: давно онемели от веревок и кандалов, неудобной позы, в которой её бросили на каменный пол. К тому же, пока она была без сознания, тело явно умудрилось обмочиться и избавиться от какой-то полужидкой фракции, которая образовалась в кишечнике. Пошевелить ногами нормально было почти невозможно: связана она была вся. Да и глаза не видели ровным счетом ничего, а уши — не слышали. Сначала паническая мысль как-то устало даже попробовала мелькнуть — выдавили глаза… Но нет. Не выдавили. Просто на голове был давно засаленный потом и остатками слюней и слизи мешок. В ушах, судя по всему, что-то твердое. Воск?.. Наверное.