«Сюда бы кого-то с дубинками… Каждому по голове — и сразу бы дело двинулось.»

«Могу молнию организовать.»

«Не надо. Если дойдет до такого, я просто им задницы поджарю.»

В этот момент мимо, делая крутой поворот и проскакивая между двух повозок, запряженных шестиногими приземистыми существами, проехал крупный мужчина на чем-то, напоминающем маленькую продолговатую колесницу. Точнее, ехал-то он не мимо, а прямо на нас, но Абрэмо вовремя дернул Аллисию, отчего столкновения не случилось. Как и шлепка по заднице, который этот персонаж захотел напарнице отвесить. Выкрикнув что-то оскорбительное и показав неприличный жест, он поехал дальше.

«Командир, дай его убить.»

«Я сам…»

«Сохраняйте спокойствие, ладно?» — кажется, мне удалось передать легкую усталость через ментальный интерфейс.

Пройти через пропускной пункт оказалось и сложно, и просто одновременно. У нас не было повозок или транспорта, поэтому мы не встали в общую очередь, двигаясь с пешеходами по узкому коридору у края дороги. С одной стороны, каждый, кто хоть что-то колесное имел под пятой точкой, старался этот коридор зажать бортом и всячески показать свое превосходство. Это раздражало. С другой же стороны, мы просто подошли к отдельному человеку на КПП. Проверка сводилась к повороту головы перед камерой — что-то вроде следящего артефакта — и приложению обеих рук на странную черно-зеленую поверхность. Дальше — оплатить вход в зону Блюра. Все, ты прошел.

— Тут есть работающая электроника?

— Да, сняли терминалы с аэропорта четыре года назад, когда стали ставить полноценные кордоны, — Верон пожал плечами. — В Блюре есть несколько рабочих серверов. Там чистые базы данных: те, кто относится к гражданам города, плюс данные преступников и врагов, кого удалось получить. Большинство людей через аэропорт летали еще до катастрофы, вроде бы разобрали их БД…

— А что они сканировали? — Аллисия задавалась другим вопросом.

— Ну, отпечатки пальцев и ладоней. И лицо — там система распознавания лиц работает.

— А оплата? Я думала, наличные не так распространены? А… Вы же говорили, — она явно вспомнила о том, как доктор объяснял, что деньгопечатание сохранилось в южной зоне, где все еще действовали старые республиканские власти.

— Да, рассказывал.

— А почему они вообще ценятся? Эти бумажки? В смысле, я понимаю экономическую теорию, но ведь они чем-то должны быть обеспечены, да?

— Так энергия и топливо, — Верон кивнул. — На юге остались перерабатывающие предприятия. Действующие. По старым железным дорогам все еще можно перегнать цистерны. И магистральные сети — где-то линии сохранились. Подземные наиболее удобны: к ним не подключишься просто так. Республика пытается сохранить видимость единого экономического пространства. Ну… не могу сказать, что это плохо. Для торговли так действительно удобнее, да и государство вроде как не совсем распалось. Но это так — просто фасад, за которым давно одни руины.