Плеть снова прилетела по спине, в этот раз — чувствительнее.

— Еще раз дернешь — оставлю двоих на весле, — Шухан зло рыкнул, глядя на раба словно на пустое место.

Еще несколько часов прошли в тяжелых раздумьях, пока Надсмотрщики внезапно не приказали поднять весла. Их начали сворачивать — корабль ложился в дрейф. Их хозяева суетились, судя по множественному топоту ног по верхней палубе. В какой-то момент через небольшое окошко, в которое обычно ложилось весло, стало видно поравнявшийся с ними борт корабля. Темно-коричневое дерево, плесень прямо по борту, множественные ракушки…

«Как это корыто вообще плавает?..»

Прямо на глазах Агаста тонкая корочка древесины отвалилась, из показавшейся дырочки высунулась на свободу личинка, мерзко извиваясь и сокращаясь своим огромным толстым тельцем и шевеля ротовым отверстием.

В следующий миг она «улетела» за границу видимой зоны борта. Раздался толчок, немного качнулось уже их судно: корабли поравнялись окончательно, их связывали вместе. Топот наверху усилился.

Прошло минут, наверное, пятнадцать, когда Шухан скомандовал встать. Он начал отправлять наверх партии по пять человек, а выше слышался голос уже капитана корабля. Тот орал строиться, вставать в три шеренги.

Настала очередь Агаста — они почему-то выходили предпоследними. Уже зная, что тут прикажут делать, быстро влезли на край последнего ряда невольников, столпившихся на палубе. И только после этого обратили внимание на «гостей» их судна. Черные, где-то раздувшиеся полумертвые тела, у одного существа из глаза высовывалась личинка — такая же, как и та, которую видел Агаст. Корабль, пришвартовавшийся к ним, представлял из себя покрытый слизью и ракушками древесный остов чего-то, когда-то бывшего, вероятно, судном. Где-то борт облупился: доски буквально отошли, открывая что-то типа панциря моллюска, наросшего под ними. Впереди перед рабами стоял тот, кто безо всякого сомнения являлся капитаном этого ужаса.

Подобный рыбе, он имел чешую вместо кожи, подобный осьминогу — щупальца, вместо бороды, подобный всяческим отвратительным тварям, коей он, без сомнения, являлся, этот индивид излучал легкую ауру страха, давящего на окружающих, окутывая их заодно еще и каким-то странным смрадом, похожим на тухлую рыбу. Впрочем, от этого запаха, почему-то становящегося все более желанным и приятным с каждым вдохом, странно трепетало все нутро. Тело словно одновременно желало пуститься в пляс и начать блевать. Сосредоточившись, пусть и с огромным трудом, Агаст сумел уловить тяжелое давящее ощущение беспроглядного мрака. Это было что-то темное. Демоническое. Темный дух!