— Смотри, — я пожал плечами, концентрируя ману. После длительных занятий с Красной я научился концентрировать крупицы зеркальной нематерии довольно быстро безо всяких заклинаний. На кончиках пальцев собрались дрожащие, меняющие цвет и прозрачность капли чего-то… Своеобразного.

— Можете разогреть? Мэтр?.. Абгаль, в смысле.

— Разогреть? Повысить температуру?.. — Я удивленно глянул на Верона.

— Вроде того, — тот внимательно изучал то, что я сотворил.

— Это так не работает, — я покачал головой. — У них нет температуры в привычном смысле.

Я могу сделать их горячими, могу очень горячими, могу задать температуру, но это не будет привычным ускорением движения частиц. И я не могу нагреть их внешним источником тепла. Это буквально воплощенная моей маной мысль. Я могу решить, что это капля звездного вещества. И нематерия попытается ею стать. Она будет греть и поджигать все вокруг, станет тяжелой, невероятно агрессивной, но все ее воздействия будут лишь воплощены моей маной. Сама по себе она так и останется нематерией. Я могу подумать о том, что она горячая, но не могу ее именно нагреть.

— Спасибо за лекцию… — Верон рассеянно смотрел на мои пальцы, охваченные колышущимися каплями. — А как насчет обратной ситуации? Если теоретически бросить эту субстанцию на солнце?

— Она будет пытаться сохранять свои текущие свойства столько, на сколько её хватит вложенной маны. Потом исчезнет скорее всего. Если будет локальное истончение Грани, то может и воплотиться во что — то… Материальное и неожиданное.

— Есть ли какой-то способ физическими методами задать новые свойства нематерии? — Я задумался. Они работали с плазмой и магнитными полями, но мне непонятно, во-первых, как это вообще воспроизвести. А, во-вторых, как эти явления могут влиять на материю зеркали или того же Царства Снов?..

— Мне он неизвестен… Слишком мало информации. Так что скажете?

— То, что вы показываете, — Верон начал осторожно, — очень похоже на нуль-вещество. На одну из его форм. Мы не могли от него добиться полноценного агрегатного состояния — ни твердого, ни жидкого, ни газообразного, ни плазмы, ни более экзотических форм. Но смогли стабилизировать его в разных собственных агрегатных формах. Эта похожа на третью фазу нуль-жидкости.

— А сколько вообще вы получали стабильных форм нуль-вещества?.. — Про это он раньше не рассказывал.

— Двести девяносто четыре, — мужчина развел руками. Увидев мой удивленный взгляд, пояснил так, словно извинялся за какой-то провал или проступок. — Пойми правильно, абгаль, мы слабо понимали, с чем работали. Экспериментировали, классифицировали и стандартизировали все, что только могли. Уверен, не случись Катастрофы, и мы бы пришли к какой-то более удобной системе.