— Клянусь, — в оглушительной тишине, опустившейся на площадь, зазвучали слова Машды, который сделал пару шагов вперед и с убийственным равнодушием смотрел на меня, словно на навозного червя, вылезшего из-под его подошвы. — Клянусь именами Мардука, Двухглавого Топора, клянусь Именем Пресветлой и Прекраснейше Иштар, покровительницы полей, младенцев и женщин, клянусь именем повелителя неба и повелителя земли — могучего Энлиля, клянусь именем владыки вод земных, мудрого Энки, что не будет Тиглату из Вавилона покоя, не будет ему прощения и не будет ему права на покаяния за деяния его, покуда я энн великого города Гуаба. И я не собираюсь складывать с себя полномочия. Это все, что ты хотел услышать, маг? — Машда холодно смотрел на меня. Толпа по краям медленно, но верно начала разогреваться. Люди передавали слова Машды, а кто-то уже скандировал его имя, его титул, притопывал ногой…

Уплотненное воздействие Звукового Резонанса, выпущенное в воздух, вызвало мощный акустический удар. Это было подобно грому, молнии. Но только без видимого эффекта. Мои губы расплылись в улыбке.

— Я ждал таких слов, Машда. А потому — вот тебе и мое слово. Я вижу, как тебя поддерживают жители, поддерживают маги, поддерживают все вокруг. И потому быть посему. Твой «великий», — я с сарказмом выдавил это слово из себя, — город исчезнет. растворится в воздухе. И никто более его не увидит, никто в него не войдет и не выйдет. А кто все же сумеет его найти или уйти отсюда — тот будет бессилен что-либо в нем изменить. И закончится это лишь с твоей смертью или покуда не произнесешь ты пять слов. Вот эти слова: «Я больше не энн Гуабы». Прощай.

Я попросту сделал шаг вперед, выходя уже за пределами города, рядом со стенами своего дворца. А за спиной поселение накрывал купол чар сокрытия, которые накладывали совместно демон и три джинна. Возвращаться ко мне никто из них уже не был должен: я потратил все свои возможности и весь ресурс. Но зато эти восемнадцать магов, живущих в Гуабе, могут сколь угодно долго думать, как снять заклинание. Не придумают. Скорее всего к вечеру кто-то сумеет выбраться, побежит Верховному. Менгске вызовет меня к себе… Но это будет потом. А ныне я поднял ставки до абсурдных. И либо энна сместят, либо мне прилетит по голове. Скорее всего в крайнем случае я попаду на суд Императора… Ну так и что? Владыка в худшем случае обяжет меня платить какой-нибудь огромный илькум. Или повесит билькум, от которого я, как магистр, освобожден. Не дурак же он — заставлять меня отслужить Гуабе, которая активно конкурирует с Вавилоном? Или, тем паче, казнить целого магистра? В целом, пока в городе не начнется голод, моя выходка проходит по разряду шалости… Ладно — проступка. Серьезного. Ну так никто же не умер? Пока что. Да и Менгске еще не ясно, за кого вступаться станет. Ситуация неоднозначная донельзя. Энн не поделил что-то с магистром Гильдии. Магистр запер целый город, скрыв его от чужих глаз. Конечно, поступок явно выходящий за уровень возможностей кого-то вроде меня, но чисто политически — это все же для Гильдии ОЧЕНЬ неоднозначное дельце.