— В Кур?

— Хорошо бы в Кур… Не знаю я, куда павшие от его руки уходят.

— Так, старая, будешь товар-то брать?

— Много это — три сикля. Скинь немного. Понимаю, времена тяжелые могут грянуть…

— А господин твой за твои догадки тебе растрату простит? — очень окольно решил зайти Утту’Хуменгаль. Три сикля, которые он заломил — это непомерно. За один максимум раньше лепешку отдавали. А тут бабка даже не особо торгуется. Почему же?..

— Так он и сам ждет чего-нибудь этакого. Энн-то наш не останавливается. Что-то вчера ругался, встречался с кем-то. Хлеб-то — он просто так не будет лежать. Он в доме завсегда пригодится.

— Лааадно… За два бери, так и быть…

Утту’Хуменгаль морщил лоб. Все вокруг ему буквально кричало — вот это тот самый момент. Именно его ты ждал! Давай!

Что он в сущности теряет? Отцовские деньги? Так ему-то что? Они сегодня отцовские, завтра братские. Что там брат? Поставит его на очередную очередь телег? Или, лет через двенадцать, таки сподобиться на третий корабль и будет с грузами шерсти отправлять? Он теряет, коли его из дома погонят, только те самые стабильность да надежность. Не велики те потери.

Следующие дни Утту’Хуменгаль торговал за дорого. Мало кто хотел покупать хлеб по четыре сикля, тем более, что другие торговцы отдавали по старой цене. Лишь кое-где маленько повысили. Остаток же вечером Утту’Хуменгаль клал сушиться. Плесень коснуться его в ближайшие дни не должна была. Через пару дней такой «торговли» отец лично явился в лавку и больно отодрал сыну уши. Пришлось вернуть старые цены. Для отца. Так-то Утту’Хуменгаль торговал все так же, только теперь отдавал семье «прибыль» из собственного кармана. Денег у него не было много, но что-то имелось. Тут уже все или ничего. Он скупил сушеные фрукты, изюм, где мог… Дуэль между Магистром Тиглатом и магами Гуабы, о которой заговорил весь город, грянула внезапно, но прошла мимо его ушей. Голова оценила, запомнила и отложила информацию в памяти, но и все.

И, наконец, случилось то самое. То, ради чего он все это и делал — сушил хлеб, скупал еду, которая не быстро портится… Грянуло Затмение.

Опальный, как его называли, маг — имея ввиду, разумеется, гнев энна, делавшего любого человека, по мнению жителей Гуабы, опальным — решил показать, в чем разница между титулованным дворянином, чиновником и чародеем из верхушки Гильдии. Утту’Хуменгаль не тешил себя иллюзиями, что энн так разозлил своего оппонента перед своим домом на площади. Тут явно было спланированное действо. И, когда город накрыло пленкой столь темной, что солнце казалось сквозь нее мутным пятном, когда на улицах в полдень настали вечные сумерки, а после захода и вовсе тьма становилась такой, что не видно было дальше собственного носа, когда город начал видеть идущие мимо них корабли, не могущие отыскать пристани, когда люди снаружи ходили мимо городских стен, не в силах коснуться их, а люди внутри бежали вперед, в эту хмарь, выбегая от города с обратной стороны… Вот тогда цены даже на самый плесневелый и дрянной сухарь можно было начинать ломить любые.