Когда-то в той жизни я читал, что Финский залив назывался Котлинским озером, а река Нева вытекала из него и впадала в Ладожское. Но, судя по тому, что никакого озера мы не увидели, а увидели всё тот же залив, здесь и сейчас всё было стандартно.

На восточном берегу острова стояли, вытащенные на берег, несколько рыбацких, судя по развешенным рядом сетям, баркасов. Там же находился небольшой посёлок в десяток полуземлянок. Людей не наблюдалось, но кострища дымились. Не заметив к себе интереса, я махнул рукой в сторону востока.

К устью Невы подошли с попутным ветерком скоро, за два часа с четвертью, и увидели там приличных размеров городок. И даже с деревянными домами, а не с землянками. При виде нашей флотилии людишки, занимавшиеся чем-то на берегу, разбежались и куда-то попрятались.

Бросив якоря мы стали ждать.

* * *

— Не пройдёте вы эдакой шаландой по Волхову. Да и Орешек вас не пропустит. С такими дурами, — мужик указал рукой на палубные орудия. — В крепости таких нет, а тут… на тебе. На бортах. Воевать что-ли собрался Новгород? На кой они тебе там?

— А на мелких пройдём Волхов? — Спросил я. — Пушки я с них сниму, да на большом оставлю. На новгородских землях они мне, и впрямь, ни к чему.

— На мелких? Могёт быть, что и протянут по порогам.

— Товара много везу.

— Товара много, это хорошо. А что за товар?

— Сукно английское да специи.

Я с удовольствием говорил на родном языке. Расспросил лоцмана о житье-бытье, которое оказалось безрадостным: «посколь ганза кораблей не шлёт», а «людишки привыкли жить с когга[1].

— Ты, почитай, первый, а ранее тут бы ужо караваны стояли и ругались промеж собой. Бывало, и по зиме коггы приходили, да санями шли. Но то, в основе, с серебром за пухом. А кто и ждал, пока лёд сойдёт.

— А ты сам-то до Новгорода ходил? — Спросил я лоцмана.

— А то! Сколь раз и не упомню.

Старик приплыл к нам как стемнело. Меня позвал вахтенный офицер, когда я уже спал. Накинув на себя овечий тулупчик, я вышел на палубу. Подмораживало. Апрель — ещё не всегда весна в этих широтах.

Парусный ял прижимался к борту. В яле сидело трое: старик и двое мужиков помоложе. Похоже, его сыновья.

— Что надо, отец? — Спросил я.

— Ух ты! По-нашему гуторит немец, — воскликнул старик, обращаясь к сынам. — Великая редкость. Лоцман мы! — Крикнул он уже мне.

— На борт поднимешься? — Спросил я.

— А то! Кидай верьву.

— Спустите трап, — скомандовал я вахтенному.

Трап спустили. Дед поднялся на палубу.

— Пройдёшь в каюту? — Спросил я.

— Пошли, коль не шутишь, — ответил дед осторожно.

Мы прошли в мою капитанскую каюту, примыкающую к моим жилым апартаментам. Я попросил вахтенного подать чай с сухарями и через пять минут перед нами образовался стандартный для меня набор: чай, сахар, сухари, кружки.