Я замер, осознавая, что теперь остался один. И все они с усмешками смотрели на меня.

В этот момент реальность и игра смешались в тошнотворном коктейле. Я, Андрей Воронцов, сидел в своем кресле, сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Я видел перед собой не просто пиксели. Я видел отточенную до совершенства жестокость.

Ярость от потери напарницы смешалась с первобытным страхом.

Действие Оков уже закончилось, и я развернувшись ударил. Выпад.

Я ринулся на ближайшего противника — одного из воинов, блокировавших дорогу. Он даже не стал поднимать щит. Мой [Крепкий стальной меч] ударился о его шипастую кирасу с жалким звяканьем.

Ваш удар заблокирован! Урон: 0

Он лениво, почти небрежно, пнул меня в живот. Я отлетел на пару метров, как кегля, и упал.

Внутри все кричало: «Беги! Не бой, а избиение!» Но в игре мои ноги словно вросли в землю. Я смотрел на Костоправа, который медленно, с наслаждением, шел ко мне. Остальные члены его группы не двигались. Они, словно волки, окружившие жертву, предоставили право нанести смертельный удар своему вожаку. Они наслаждались шоу.

Он подошел вплотную. Я видел через прорези его шлема насмешливый блеск глаз. Я ударил снова. Простой взмах мечом. Он снова не стал защищаться. Мой клинок оставил на его броне лишь тонкую полоску, даже не царапину. Его полоска здоровья даже не дрогнула.

Затем он ударил. Не топором. Просто ногой в тяжелом латном ботинке. Удар был не просто быстрым, но и сокрушительным.

Вы оглушены!

Я скривился, мир перед глазами поплыл.

Костоправ медленно занес свой огромный топор. Он не целился мне в голову или в грудь. Он целился в ноги. Не быстрое убийство. Унижение. Он собирался сначала покалечить, а потом добить.

Я видел, как зазубренное лезвие опускается. Я ничего не мог сделать.

В реальном мире я стиснул зубы так, что заскрипела эмаль. Бессильная ярость обожгла меня изнутри.

Экран погас.

Боль от удара, которого я ждал, так и не пришла. Но темнота была окончательной.

Я умер, даже не увидев последнего удара.

* * *

Темнота сменилась вспышкой холодного белого света.

Ощущение было такое, словно тебя протащили сквозь ледяную воду. Когда зрение вернулось, я стоял на идеально гладких мраморных плитах у подножия огромной статуи женщины с весами в руке — стандартная точка возрождения в Лирии-Порте. Воздух пах озоном и стерильностью. Через мгновение рядом со мной так же материализовалась фигура Киры.

Мы молчали, глядя друг на друга. Ее лицо было мрачнее тучи. Мое, наверное, выглядело не лучше.

Перед глазами всплыли системные сообщения. Сухие, безжалостные, как протокол вскрытия.