вышивки. — Я возьму, — сказала я. — Сколько с меня? — Нисколько, — Эразм махнул рукой. — Ты теперь хозяйка. Бери что нужно для работы. Только записывай в книгу учёта. — Какую книгу? — Вон, на прилавке лежит. Амбарная книга в кожаном переплёте. Открой, сама увидишь. Я подошла к прилавку. Книга лежала раскрытой на чистой странице. Рядом — перо в чернильнице. Я взяла перо, чтобы сделать запись, но не успела — перо вдруг выскользнуло из пальцев и встало вертикально над страницей. — Эразм! — я отшатнулась. — Оно... оно само! — Не бойся, — Эразм даже не обернулся. — Это магия магазина. Она записывает все сделки. Ты приняла заказ — книга его зафиксирует. Не надо ничего писать рукой, если не хочешь. Я заворожённо смотрела, как перо выводит на бумаге ровные строчки. Дата, имя клиента, описание заказа, сумма. Всё чётко, без единой помарки. Дописав, перо аккуратно легло обратно в чернильницу. — Вот это да, — выдохнула я. — Привыкай, — хмыкнул Эразм. — Тут многое работает само. Ты — хозяйка, магазин тебе помогает. А теперь иди работай. Заказ ждёт.Я кивнула и направилась в рабочую зону — туда, где стоял большой раскроечный стол и несколько манекенов. Лунный шёлк лежал на столе, отливая серебром. Файлинь для рукавов — рядом. Эльфийская нить ждала на катушке. Я взяла ножницы — и они вдруг сами скользнули в мою ладонь, ложась идеально по руке. — Ладно, — сказала я. — Посмотрим, что ты умеешь. Я хотела начать раскрой, но не успела даже приложить лекало — ткань сама развернулась на столе, разгладилась и легла ровно, без единой складки. Мел сам подпрыгнул ко мне и прочертил линии кроя — тонкие, точные, без ошибок. Ножницы скользнули по шёлку, и детали отделились сами, будто их не резали, а просто освободили от лишнего. — Потрясающе, — прошептала я. Дальше — больше. Детали сами потянулись к манекену, обернулись вокруг него и замерли в ожидании. Я поднесла иглу с серебряной нитью — и она начала вышивать. Без моей руки! Просто висела в воздухе и порхала по подолу, оставляя за собой звёздный узор. Мелкие стежки, ровные, как бисер, складывались в созвездия, которых я никогда не видела, но которые казались мне почему-то знакомыми. — Эразм, — позвала я, не отрывая глаз от иглы. — Она сама вышивает. — Знаю, — отозвался он из-за прилавка. — Не мешай ей, она лучше тебя знает узор. Я хотела возмутиться — в конце концов, дизайнер здесь я, — но не смогла. Потому что узор действительно был прекрасен. Звёзды перетекали одна в другую, сплетались в серебряную паутину, а у самого края подола