Глава . 3.Напёрсток пути.
Суббота. Моё законное право не вылезать из пижамы до полудня, но внутренний зуд поднял меня в восемь. Сегодня я начинаю кроить. Настоящий, чистовой крой, а не пробники из бязи. Руки чешутся, и я счастлива — тем тихим, сосредоточенным счастьем, какое бывает только перед началом большой работы. Завтракаю быстро, почти не чувствуя вкуса: кофе, бутерброд, яблоко. Мыслями я уже в кладовке, с мелком в руке и тяжёлым рулоном крепа на столе. Мастерская встречает меня привычным запахом ткани и утюга. На манекене висит прошлогодний макет — безжалостно снимаю его и убираю в шкаф. Сегодня начинается новая жизнь. Достаю креп — кремовый, матовый, благородный. Он пахнет шерстью и шёлком, и я на минуту просто стою, прижав ладони к ткани, закрыв глаза. Люблю этот момент. Момент, когда ткань ещё не знает, чем станет, а я уже знаю. Декатировка, утюжка, раскладка лекал — всё как обычно, но сегодня каждое движение даётся легче. Будто кто-то подкрутил резкость в моих руках. Я обвожу лекала мелом, беру ножницы, вырезаю детали — спинка, полочки, бочок, рукава. Линии ровные, чёткие, нигде не дрогнула. Потом смётка. Беру иглу с шёлковой ниткой и вдруг вспоминаю про напёрсток. Он лежит на подоконнике. Беру в руки — тёплый. Я обычно шью без напёрстка, но сейчас почему-то хочется его надеть. Надеваю на указательный палец. Игла входит в ткань — и я чуть не вскрикиваю. Она скользит, будто прошивает воздух. Никакого сопротивления. Стежки ложатся ровные, с одинаковым натяжением — так у меня не получалось никогда. — Что ты такое? — шепчу я. И делаю ещё стежок. Воздух передо мной уплотняется. В ушах — лёгкий звон, нарастающий, как перед грозой. Я хочу отдёрнуть руку, но игла уже вошла глубже, чем должна была, — и вдруг меня дёргает вперёд, с силой, как если бы кто-то потянул за нитку, продетую сквозь меня саму. Я вскрикиваю. Мир сворачивается, как лист бумаги, и раскрывается заново. Меня шатает, я хватаюсь за край стеллажа, перед глазами всё плывёт, сердце колотится в горле, в ушах звенит. — Тише, тише. Сейчас всё пройдёт. Знакомый голос. Я пытаюсь сфокусировать зрение — и вижу его. Эразм. Старичок из антикварного, в клетчатой жилетке, с седым хвостом. Он уже подходит ко мне, берёт под локоть — бережно, но крепко. — Вот сюда. Садись. Головокружение — это нормально, в первый раз всегда так. Сейчас отпустит. Я опускаюсь на стул, как мешок. Ноги ватные, руки дрожат. Оглядываюсь — это тот самый магазин. Запах воска, лаванды, старого дерева. Но теперь я вижу то, чего не замечала в прошлый раз: зал