на комиссию, а в голове крутилась только одна мысль: «Драпируемость при косом крое зависит от... зависит от...» — Анна? — Маргарита Павловна подняла бровь. — Мы слушаем. — Да, я... И тут камень на браслете засветился. Прямо сейчас. Прямо во время экзамена. Синий огонёк мигнул и загорелся ровным светом. Я замерла. Комиссия ждала, а у меня перед глазами плыли строчки. — Прошу прощения, — я натянуто улыбнулась. — Одну секунду, я соберусь с мыслями.Я опустила руку в карман пиджака, нащупала напёрсток и надела его на палец. Быстро, незаметно, как будто просто поправила складку. Никто не обратил внимания — все смотрели в свои бумаги. Я сжала напёрсток и прошептала одними губами: «Давай». Мир свернулся. В магазине было тихо. У прилавка стоял... барсук. То есть не барсук, конечно. Мужчина-зверочеловек, коренастый, широкоплечий, с коротким седым мехом на висках и чёрно-белыми полосами на щеках. Одет в добротную кожаную куртку, за спиной — объёмный рюкзак. — Добрый день, — сказал он. Голос низкий, с хрипотцой. — Вы хозяйка? — Да. Меня зовут Аня. — Барни, — он протянул широкую ладонь. — Я барсук. Ну, в смысле, зверочеловек-барсук. Вы не пугайтесь, я мирный. Мне тут Мята про вас рассказала — ну, кошкодевочка, вы ей платье шили. Говорит, лучше вас никто не делает. — Мята? — я улыбнулась. — Как у неё дела? Платье понравилось? — Ой, она его месяц не снимает! — Барни засмеялся, и его смех был похож на довольное ворчание. — На Празднике Лунного Цветка всем хвасталась. Смелая стала — жуть. Раньше от собственного хвоста шарахалась, а теперь вон — заказы разносит. Я рассмеялась. Значит, баф сработал. Смелость и радость — то, что нужно. — Что вы хотели заказать? Барни снял рюкзак и вытащил набор инструментов — молоточки, стамески, резцы. — Я краснодеревщик. Мебель делаю. Инструменты — моё всё. Но старый чехол прохудился. А мне нужен такой, чтобы не промокал, чтобы всё по карманам было разложено и чтобы... ну, вы понимаете. — Чтобы инструменты были в порядке и под рукой? — Именно! — он просиял. — И ещё защита. Чтобы не ржавели, не тупились. У нас в Драгонии сыро бывает. — Сделаю. Приходите через три часа. Я быстро раскроила мембранную ткань, разложила карманы — глубокие для резцов, помельче для стамесок, с усиленными швами и магнитными клапанами. Вложила двойной баф: защиту от сырости и порядок. Игла порхала сама. Через два часа всё было готово. Барни вернулся, проверил чехол и расплылся в довольной улыбке. — Ну, это... это ж как вторая кожа. Всё на своих местах. Спасибо, Аня!