— Мои братья, — буркнул он.
Глава 18
За лесочком, там, где проглядывала тёмно-зелёная гладь воды, крякали утки. Наш с Павлом бег порядком всполошил пернатых бедолаг. Тот стоял рядом со мной и тяжело дышал после подтягиваний, а впереди, метрах в десяти от нас, у края поляны выстроились трое парней.
Братья Павла, как он только что сказал. Царевичи. На мою голову.
Двое были высокими, ростом с Павла и даже больше, третий — ниже его на голову, но шире раза в два. И шире за счёт не жира, а мускулов. Квадратные бицепсы натягивали ткань белоснежной блузки.
Посередине стоял самый высокий царевич. Светлые волосы мягко обрамляли лицо, спадая свободными прядями, под носом росла тонкая полоска усов, явно подстриженных по последней моде. Этот тоже был мускулистым, но не таким культуристом, как низкий. Широкая грудь, сильные длинные руки. Лицо спокойное, взгляд серых глаз уверенный, нос прямой, губы вытянуты в тонкую ехидную ухмылку.
Второй был чуть ниже, но зато красивее лицом. Чуть вздёрнутый тонкий нос, пухлые губы, большие карие глаза, как у Павла. Волосы он зачесал назад и собрал в светлый комок на макушке. Комплекцией братьев он не обладал, но в его физической форме сомневаться не приходилось. Легкий скелет обрамляли покатые мышцы, рельеф которых прекрасно виднелся под тонкой кожей.
Третий — коренастый, коротко стриженный, мышцы квадратные, плечи с талией тоже. Небольшая щербатая чёлка падала на лоб. Глаза серые, как у первого, нос немного загнут книзу, подбородок волевой, покрытый короткой бородой. Чем-то он напоминал гнома, который в детстве упал в чан с зельем роста.
Все трое были одеты в светлые штаны и светлые блузки, больше похожие на пижамы. Похоже, холод их тоже не трогал.
— Так что вы здесь делаете? — спросил самый высокий.
Его макушка доставала до моего подбородка. Павел успел шепнуть, что его звали Алексей, а двух других — Ярослав и Владислав. Ярослав — низкий.
— Мы тренируемся, — бойко ответил царевич. И набычился, как будто приготовился к схватке.
Ах да, кажется, он упоминал, что старшие братья его шпыняли всё детство. А то, что они старшие, я не сомневался. Говорившему на вид было лет двадцать пять, остальным чуть меньше.
— Да? — басовито переспросил Ярослав. — А больше похоже, что у тебя вот-вот сердце откажет.
— Я в порядке, — угрюмо ответил Павел.
— Ты изменился, братец, — ехидно сказал средний, Владислав. — Кажется, даже возмужал и стал сильнее. Это твой тренер? — он ткнул в меня тонким пальцем с ухоженным ногтем.
Павел не ответил. Я решил тоже промолчать. Пусть сперва скажут, что им от нас нужно.