Сильвестр рванул ворот рубахи и стал хватать ртом воздух, но на царя такие припадки уже не действовали. Он знал, что когда-то Сильвестр предаст его, отказавшись во время тяжёлой болезни Ивана присягать его сыну. Но это будет ещё не скоро. Однако, мнение о Сильвестре у Ивана уже изменилось.

— Углич выбран нами самолично по совету Юрия Захарьина, для скрытности. Там лес дубовый вековой и высокий. Где ещё рубить? Вдоль Великой Реки дубов, почитай, и нет. Потому, Ракшай к сему не причастен.

Про Адашева царь, наоборот, думать стал лучше. Да и Адашев вёл себя не так рьяно. Санька сказал ему, чем может закончится карьера первого царедворца и Алексей Фёдорович прыти поубавил, плотно «оседлав» разрядный приказ. На данном поприще можно было заработать как уважение, так и ненависть, и Адашев изрядно потел, лавируя в минных полях чужих родословных. А годом ранее он не особо с ними церемонился.

Санька всё же вынужден был приподнять завесу будущего перед Адашеым и то, только для того, чтобы заручиться его поддержкой. Когда Александр в первый раз заговорил о войне на Свейском море, Алексей Фёдорович замахал руками, не желая ничего слушать.

— Я, Алексей Фёдорович, тогда вынужден буду обратиться напрямую к государю и он, вы знаете, меня сразу поддержит, так как ливонцев терпеть не может. И Юрьева дань, опять же…

— Юрьева дань для него, как красная тряпка для быка. Знаешь за что потянуть, — усмехнулся Адашев. — Зачем тогда я тебе?

— Так вот… Знаю я чем закончится война с Ливонцами. Плохо. Потому и хочу с тобой поговорить.

Адашев за прошедший год вроде даже избегал Ракшая, в основном занимаясь посольскими делами, хотя к посольскому приказу приписан не был. Поляки присылали посольство за посольством, османы, наоборот, послов русских гнобили.

— Говори, — вздохнул Адашев.

— Прежде чем воевать литовцев, надо выстроить крепости и заготовить ресурсы.

Алексей Фёдорович таким словам уже не удивлялся и смысл улавливал. А слово ресурсы полюбилось Ивану Васильевичу, как и слово «позиционировать». Он и к месту и не к месту вставлял это слово в беседах с думными боярами и дьяками и вводил их в ступор.

Видя, что Адашев слушает, Санька продолжил.

— Я предлагаю укрепить крепость Ивангорода, поставить крепость в устье Норовы. И вообще, укрепить реку крепостями.

Адашев внимательно посмотрел на Ракшая и погладив бороду, хмыкнул.

— То, что ты можешь читать чужие думки, для меня не новость. Но ты бы хоть постеснялся мне их высказывать…

— Не понял, — удивился Санька. — Ты так же думал? Но я не лез в твою голову. Да и не имею такой привычки. Напрасно ты на меня наговариваешь. Мне и своих думок хватает, чтобы по чужим шастать. И… не так просто это, как тебе мнится. Чужие думки сами ко мне в голову лезут. Ну, да ладно… Что ты думал о том?