— Руби ужы[6]! Уходим! — Крикнул атаман и казаки разбежались по своим стругам. Прячась от стрел, они перерубили верёвки и оттянули чёлны от берега. Вскоре струги исчезли за поворотом. Только голоса дозорных, догонявших струги по берегу, некоторое время были слышны. Никто не собирался сопротивляться неведомым стрелкам. Глаза у страха, как говориться, велики.
Два казачьих струга и чёлн Мокши остались стоять у берега, зацепившись днищем за мелководье, а пять тел остались лежать на берегу.
Санька далеко отбегать не стал, а забрался на попавшийся на пути вяз. Спрятавшись почти на самой его верхушке, он увидел, как казачьи струги уходят, быстро вращая и хлопая по воде вёслами. Потом он увидел бегущих по лесу Мокшу и Лёксу, но окликать их не стал, а проследил, чтобы по их следу никто не пошёл.
Не заметив преследователей, Санька озадачился оставленными казаками чёлнами, и почти не таясь, поспешил к реке.
[1] Лопаты — вёсла.
[2] Шурале — Леший (башкирский)
[3] Базлать — говорить (образовано от олонецкого базло́ — «горло»)
[4] Ручник — ручное оружие огненного боя. В отличие от Европы в России появилось много ранее.
[5] Яд — отрава (старорусский)
[6] Уж — верёвка (старорусский)
Глава 3
Санька, Мокша и Лёкса жили в лесу до начала заморозков. Вниз по реке дорога была закрыта. В деревню возвращаться — вроде, как рановато. Но они жили не тужили. Лето — благодатная пора. Срубив себе шалашик, они славно устроились и проводили время в тех же хлопотах, что и ранее — заготовками на зиму.
Основа питания этого времени — корнеплоды и сушёные грибы — ягоды, произрастали повсеместно и в лесу, и по берегам реки. Здесь заниматься заготовками было даже проще, потому, что рядом на реке никто не жил. Следующее поселение стояло значительно ниже, ближе к устью. Кочевники жгли городки и угоняли люд постоянно, вот и не селились русичи по степным рекам. Всё больше в леса забраться норовились.
Санька нашёл родителей по следам и по запаху, и вернул к реке.
Как-то так получилось, после передряги с казаками, что, не смотря на свой возраст, Санька заимел равный с отцом голос. Мокша даже нарочно прислушивался к мнению сына и переспрашивал, что думает по тому, или иному вопросу сын. Он так и спросил его, когда они сидели в ту первую ночь, после освобождения, в шалашике: «Что делать будем?».
Санька рассудительно высказался по этому вопросу, и они остались жить в лесу. Пока. Рыбалка, охота, это всё для Саньки было настолько привычно, что и в организации заготовок Мокша вскоре стал слушать сына.
Санька знал тысячи способов добычи рыбы, мяса или птицы. В том числе и экзотических. Многие рыбаки-охотники в его времени шли в лес не за добычей, а за «канителью», как говорил Санька, и за экзотикой. Поэтому Санька был большим выдумщиком.