— А за два дня и мой старый струг путь по воде осилит. Тут дело в ветриле.

— Что за струг? — Спросил Михай. — С таким же ветрилом?

— Да. Это Ракшай придумал.

— Странный малец у тебя какой-то. По росту велик, а по лицу дитя.

Санька за осень и зиму вымахал отцу по грудь. Это в три-то года!

— Слыш, Мокша! Казаки до вас не доходили по первому яру?

— Нет…

— Ходила ватага на стругах и под ветрилами вверх. Да вернулась без двух. К тому… Те, кто у нас стояли и ясак собирали, уже отбывали… Так те, кто на Сарант ходили, даже не остановились передохнуть, а с ними и ушли. Не знаешь ничего?

— Не, не знаю, — скрыл правду в усах Мокша. — До нас не доходили. Спужал ктось небось…

— Не ты, чай? — Хитро прищурив глаз, спросил Михай. — Про тебя у нас спрошали. Где, грят, кузнец знатный живёт, что острые сабли куёт?

— Не я.

— То посланцы князя московского были. Приходили к нам и выше. Просили ржи и овса больше засеять, да куны приготовить. Их войско хана победило. Обратно на Московию пойдут. С Тавриды возвращаются. Вот, ждём…

«Вот так казаки!» — Подумал Санька, который сидел тут же в хате, но в дитячем углу.

— Чего хотели? — Напрягся Мокша.

— Позвать с собой в Московию. Там, грят, мало таких ковалей, чтобы ещё и самопалы нарезные тянули.

Санька удивился. Про самопали от Мокши он слышал, что, де «его лучше», чем те, что они забрали у убитых, а про винторезы нет.

— В Московию⁈ — Удивился Мокша. — Бегут оттуда людишки-то. Да и не крещёные мы в веру единого.

— А где ты коваля крещёного видел? — Усмехнулся Михай. — Вы — Перуновы дети.

— Так за то и побили кузнецов-то на Московии. А теперича сызнову призывают. А царь у них, грят, дюже лютый в вере вашей.

Мокша покосился на угол, украшенный образами.

Браты тоже глянули наверх и осенили себя крестами.

— Един Бог, — сказал Кавал, — только имен у него много. Вот ты говоришь, Ракшай твой Велесовой благодатью наделён. Ну так и ладно! Но этот Бог, — Кавал кивнул головой в сторону образа, — общий. Он приходил на землю нас всех спасти. И он не отрицает других богов. Они дети его.

Мокша спокойно выслушал брата, но глаз на него не поднимал.

— Эх, — вздохнул и горестно выдохнул Кавал. — Да и ладно. Потом поймёшь.

— И то! Не будем ссориться! — Подхватил Михай. — Вино пить будем!

Кавал махнул рукой и разулыбался.

За столом, хоть и плотно, взрослые разместились все. Ребятишки, получив по куску пирога с рыбой, попрятались по углам, на печи да на полатях. Санька свой кус проглотил разом и заскучал. Тесно ему стало в небольшой хатёнке Кавала и он накинул кожушок, перетянулся поясом с ножнами, и вышел на воздух.