— Похоже, ты не совсем безнадёжен. Но посмотрим, сколько продержишься!

Я поднимаюсь на ноги, вынимаю меч и принимаю боевую стойку. Полуторник держу двумя руками, клинок направлен вперёд — классическая позиция для защиты и контратаки.

— Слушай, дядя, может, культурно всё обсудим? — бросаю я с надеждой. Ведь его предыдущие слова мне смутно кого-то напоминают. Хотя я прекрасно осознаю что сейчас мы будем мериться длиной и мастерством своего клинка...

Но моё довольно разумное предложение с грацией носорога проигнорировали.

Злобный самец начал атаку снова — серия быстрых выпадов, каждый точнее предыдущего. Его движения отточены годами тренировок: плавные, экономные, без лишних жестов. Он будто танцует со смертью.

Я парирую, адреналин от происходящего подскакивает, вследствие чего просыпаются ведьмачьи рефлексы. Время чуть замедляется, позволяя заметить малейшее напряжение в мышцах противника перед ударом. Инстинктивная напитка мышц чакрой усиливает реакцию и выносливость — я чувствую, как мышцы наливаются силой, зрение обостряется.

Первый обмен ударами: он делает ложный выпад в голову, затем резко опускает клинок к бедру. Я успеваю подставить полуторник, звон стали разносится по саду.

На второй заход: мужик меняет тактику — теперь удары идут снизу вверх, пытаясь выбить оружие из рук. Я блокирую, чуть смещая центр тяжести, чтобы удержать равновесие. При этом краем глаза замечаю, как отец Саэко чуть приподнимает бровь — похоже, оценил мою реакцию.

Третий этап: он начинает давить, заставляя меня отступать. Каждый его шаг ощущается — как удар молота. Я отхожу, парируя, выискивая брешь в его обороне. Мышцы горят, но чакра поддерживает выносливость.

В какой‑то момент он делает резкий выпад вперёд — я отпрыгиваю в сторону, и его клинок врезается в ствол местной вишни, оставляя глубокую зарубку.

— Неплохо, мальчишка, — бросает он, вытаскивая катану из дерева.

— Ты быстрее, чем кажешься.

Я лишь приподнимаю бровь, стискиваю зубы и поудобнее перехватываю меч. В голове пульсирует мысль: «Мне нужно лишь продержаться до момента, пока сей стремный мужик с ковыряльником не угомонится, ибо по‑другому конструктивного диалога у нас не будет».

Спустя пару минут…

— Стой на месте, я тебя не больно порежу! — рычит этот кадр. Его лицо искажает гримаса — не ярости, а скорее… восхищения вызовом? Он явно вошёл во вкус.

Но мою дилемму — как не больно успокоить буйного мужика, который, судя по всему, вознамерился изрубить меня в капусту, — прервал звук выстрела.

Отскочив друг от друга, мы синхронно поворачиваем головы в сторону означенного выстрела. На ступеньках возле проёма сёдзи, откуда я пафосно вылетел перед мужицкой потасовкой, стоит Саэко. В руках у неё, судя по виду, охотничье ружьё, направленное в воздух. Пороховой дым ещё висит в воздухе.