— Надо к делу его определить, вот что я думаю — наконец ответил я, глядя в три пары вопрошающих глаз. — Что-то серьёзное, важное, вероятно — военное.
Государыня только вздохнула.
— Мы ведь уже посылали его в Финляндию, инспектировать укрепления вместе с Михаилом Илларионовичем Кутузовым. Не поехал: и даже самомалейшего интереса к сему не проявил!
— Ну, так он правильно сделал: и я бы не желал ехать туда. В Финляндии укрепления делал Суворов, и совсем недавно; чего же там инспектировать? Надо у него спросить, к чему имеет склонность: может, он в кавалерию хочет, или в артиллерию, или на флот…
Тут глаза Екатерины зажглись надеждой.
— А вот ты с ним и поговори! Небось расскажет тебе свои тайныя грёзы.
Я раскланялся и уж думал уходить, как вдруг услышал обрывок их разговора:
— Ну хорошо, с Константином Павловичём, даст бог, Саша разберётся. Он у нас — ума палата. А с Суворовой что делать? Никак эту заразу Александр Васильевич замуж не определит, а уж пора. Как думаешь, Платоша? Ведь фельдмаршальская дочь! Николай Иванович, что там у них с сыном вашим?
— Увы, всё расстроено, — побагровев ещё больше, угрюмо сообщил Салтыков. — Наталья Александровна нравом пошла в папеньку… хоть там и маменька — не подарок!
— И что, не жалеешь теперь, что сына на другой обженил? Не ведал, как высоко скакнёт Александра Васильевич? — ехидно спросила императрица, с обычной улыбкою поглядывая на Николая Ивановича.
— Рок играет человеком, влечёт его в неведомые бездны, — философски отвечал Салтыков, интонацией, однако же, подтверждая догадку императрицы.
— Платоша, такую барышню, я считаю, запросто так отпускать нельзя. Очень непростой ныне человек Александра Васильевич, очень. Как думаешь, если Николай…
— Да запросто — спокойно ответил Платон, качая ногой в домашней сафьяновой туфле. Сам он, кстати, был облачён в шлафрок, в то время как Салтыков, чтобы пройти до покоев императрицы с одного этажа на другой, облачился по всей форме, включая ленты и ордена.
— И что, жить хорошо с ней будет? А то, ежели что не так, Александр Васильевич возьмёт ваше семейство приступом, как ту Прагу!
— Не извольте беспокоиться. Что он, дурак, что ли? Николя следы прятать умеет! — цинично усмехнувшись, отвечал Платон, перекладывая ногу за ногу.
— Ну вот и славно, хотя бы с этим решили!
Я ушёл, сам притворив дверь и кивнув напоследок сонным кавалергардам. Да, Наташу Суворову, судя по всему, сосватают за этого громилу, Николая Зубова. Вряд ли она будет счастлива с таким человеком…
Чёрт. И почему мне это так не нравится?
Глава 27