День первый.

Где-то в районе переправы продолжался артиллерийский бой; склоны окрестных холмов озарялись вспышками, а через некоторое время отдалённый раскатистый гром орудийного залпа раскалывал вечернюю тишину. Французы отвечали; их ядра вспахивали поля вокруг Иены, пробивали крыши домов и стены кирхок. В городе то и дело слышался звон стекла и крики людей, кое-где начались пожары.

Генерал Тучков внимательно вглядывался в темнеющий горизонт, пытаясь обнаружить признаки готовящейся ночной атаки. Конечно, ночные штурмы, опасные различными неожиданностями, редко бывают удачны, а потому непопулярны среди европейских генералов. Однако от французов можно ожидать всякого — такой сорвиголова, как Жубер, способен на любые безумства!

— Полковник, доложите, готовы ли ваши люди к отражению штурма? — наконец спросил он, обернувшись к полковнику Костенецкому, командовавшему бастионной артиллерией.

— Николай Алексеевич, с начала дня из вверенных мне канонирской команды выбыло пять человек. Одно орудие повреждено и отправлено в тыл. Ядер и гранат осталось половину боекомплекта. Картечных выстрелов почти не имеется, осталось пять или шесть на ствол.

— За ночь надобно пополнить боезапас! Как полагаете, пойдут они в ближайшее время на штурм?

— Навряд ли: канонада стихает, видны бивуачные огни. Должно быть, с утра пойдут, Николай Алексеевич.

Тут разговор их прервал запыхавшийся адъютант.

— Генерал, командующий едет к нам! Он уже на мосту!

Тучков оглянулся на каменный мост, проложенный от Иены на правый берег. Действительно, по мосту двигалась небольшая кавалькада. Передний всадник, скромно одетый невысокий господин на серой арабской лошади, завидев офицеров, пришпорил ее и подъехав вплотную, небрежно откозыряв, спросил:

— Как обстоят дела? Доложите обстановку, генерал!

Тучков и Костенецкий подняли руки в воинском приветствии. Это, действительно, оказался генерал Бонапарт.

Николай Алексеевич, отдав честь, сообщил:

— Неприятель с раннего утра предпринимает попытки овладеть переправой и преодолеть реку Заале. Сегодня были предприняты четыре атаки на наш бастион и люнеты, все они отбиты с большим ущербом для неприятеля. С четвёртого часа пополудни противник прекратил атаки, устроил напротив наших укреплений четыре батареи и теперь пытается сбить нашу артиллерию с позиций, ведя шквальный огонь из более чем шестидесяти орудий. Мы использовали двенадцать фугасов и потратили почти всю картечь.

— В каком состоянии предпольные заграждения из колючей проволоки?

— В скверном. Те, что установлены на высоких кольях, повреждены выстрелами и холодным оружием. Те, что уложены в ров, частью засыпало мосле взрывов фугасов, частью — завалены телами французов!