Как я заметил, австрийский посланник, отвечая мне, придерживался старого екатерининского этикета: он склонял голову и опускал взгляд, когда я говори что-то ему, так, будто он был моим подчинённым. Мне всегда это страшно не нравилось: такое поведение послов выглядело очень лицемерно и льстиво.

— Прошу вас, сударь, не прячьте лицо, когда мы с вами разговариваем! При нашем дворе принят иной этикет: не стоит изображать себя Персеем, не смеющим взглянуть в лицо Медузе!

Карл Иозеф, не без труда переборов себя, поднял на меня свой взгляд, и уже не опускал его.

— Вы говорите мне, что момент упущен. Но мне достоверно известно, что ваши армии почти восстановились после прошлогодних поражений. Конечно, французы — сильный противник, но ведь австрийские войска обладают немалым опытом войны с ними. Приняв участие в войне, вы можете вернуть себе Италию! Разве оно не стоит того?

Штадион с деланной грустью развёл руками.

— Император Франц крайне разочарован позицией, занятой Вашим Величеством по вопросу о легитимности Священной Римской Империи! По сути вещей, Ваше Величество, выдвинув инициативу со сбором общегерманского Конгресса, лишили моего государя имперской короны!

— Ну так провозгласите Австрийскую империю, — очень недипломатично ответил я. Зачем вам держаться за этот давно истлевший политический труп? Неужели вы думаете извлечь их этой формальности хоть какую –то пользу? Напрасные надежды; закопайте уже мертвеца и смотрите в будущее! Задайтесь вопросом: кем вы, австрияки, видите себя в семье германских народов? Антикварами? Хранителями седой старины? Сие, конечно, почётно, но весьма малополезно! Присутствующий на встрече канцлер Мордвинов, услыша такие речи, тихонько охнул и схватился за голову.

Штадион заметно помрачнел; любезная улыбка сошла с его лица.

— Ваше Величество настойчиво выталкивает нас из семьи германских народов! Вот то, что граф Кобенцль увидел на вашем, так называемом «Конгрессе»!

— Герр Штадион, вы явно не представляете моих намерений, рассматривая их в искаженном свете. В действительности я полностью на вашей стороне, по крайней мере в части Южной Германии. Давайте разделим активы: вы получаете Юг, я — Север. Бавария, Вюртемберг, Баден — всё это должно стать достойным украшением империи Габсбургов!

На этих словах австрийский посланник заметно оживился.

— Вы считаете возможным включение этих владений в состав Австрийской империи?

— Я бы скорее видел их самостоятельной конфедерацией под властью принца из династии Габсбургов, но, по большому счёту, мне всё равно! — откликнулся я, от души радуясь про себя, что австрийский посланник наконец-то позитивно реагирует хоть на какие-то мои предложения. — Если вы пожелаете присоединить их к империи — пожалуйста!