— Если бы мы в свое время проводили немного иную политику в отношении православного населения, результат был бы иной! И я много раз говорил это Сенату! — тоже побагровев, вдруг взорвался Костюшко.

— Ты прекрасно знаешь, — мы не могли этого. Поощрять «православие» — это поощрять русские претензии. Нам надо было ополячить Всходние Кресы, и вся наша вина лишь в том, что мы недостаточно энергично делали это. Теперь уже поздно; но у нас еще есть шанс!

— О чем ты?

Домбровский вплотную подошел к Костюшко и проникновенно взглянул ему в глаза.

— Если мы теперь устроим восстание, подобное тому, что сделано было в 94-м, и ударим в тыл русским армиям — нас ждет несомненный успех! Французы с Запада, а мы с Востока — это прекрасная комбинация, которая поставит императора Александра в безвыходное положение!

— Вообще-то, Генрих, мы и сами находимся в точно такой же позиции — резонно заметил Костюшко. — Россия с Востока, Северо-Германский союз — с Запада. Даже после поражения они никуда не денутся. И однажды, когда французам будет уже не до нас, последует новый раздел Польши — без предупреждения, без объявления войны… Опираться в своих расчётах на Францию — это наша национальная утопия, притом утопия довольно опасная. Россия никуда и никогда не денется — она всегда будет нависать над нами, и если наши отношения не будут хотя бы нейтральными — мы никогда не сможем чувствовать себя в безопасности. Россия есть Россия, даже в самом плохом состоянии она будет много сильнее нас. Чтобы выжить, нам придется всячески заискивать перед нашими западными друзьями, обещать им всяческие преференции и награды. Но беда в том, что Россия всегда сможет пообещать им больше нашего… Нет, Генрих, как бы заманчив не был твой план, в долгосрочной перспективе он неминуемо влечет нас к катастрофе.

К тому же я верю императору Александру. Он искренне желает устроить мир в Европе на самых твёрдых основаниях. Его план, оглашенный в Швейцарии в прошлом году, дарует надежду на справедливое и спокойное будущее без войн и насилий, и если мы оттолкнём его нашим предательством, то нам в этом будущем уже не найдётся места.

— Как будет угодно, пан президент — холодно заявил Генрих Домбровский и покинул кабинет Костюшко.

Через несколько дней жителей Варшавы разбудили ружейные выстрелы. Вскоре стало известно, что генерал Домбровский с рядом воинских частей, всего числом в 10 000 сабель и штыков, пользуясь отсутствием президента Костюшко, поднял мятеж против законной власти. Центр заговора находился в расквартированном в Варшаве Мазовецком полку, входящем в возглавляемую Домбровским пехотную бригаду. Президент Костюшко пришлось бежать из города под защиту верных ему частей.