* * *

Арьергард под началом бригадного генерала Криштофовича, заслышав отдалённые залпы и не имея сведений, решил спешить на помощь ведущему бой авангарду. Три полка, пополненных косинёрами, ускоренным маршем двинулись по дороге от Усти-на-Лабе до Ржегловице. Колонны растянулись вдоль лесистой долины реки, теряя отстающих, когда из зарослей на них с гиканьем бросились казаки.

Затрещали выстрелы, закрутился бешеный водоворот боя. Казаки кололи пехотинцев пиками, рубили шашками и саблями. В вихре пыли невозможно было понять, где свой, а где чужой. Два передовых полка арьергарда были рассеяны, не сумев оказать сколь-нибудь серьезного сопротивления: слишком силён был шок от внезапной атаки во время марша по нейтральной территории Австрийской империи.

Генерал Криштофович попытался построить замыкающий полк в каре. Выстроив плотный порядок, поляки начали огрызаться, штыками отгоняя казачьи наскоки. Пришло время вступить в бой силам бригадира Шепелева.

Сначала на польское каре нахлынули гусары. Гарцуя вокруг пехотинцев, расстреливая их из карабинов и тромблонов, они подняли вокруг каре настоящие тучи пыли. Пришло время для решающего удара. Шепелев бросил в бой свой подшефный полк — Владимирских драгунов.

— Полковник, врубитесь в вон тот угол их построения! Впереди — гренадервы! — напутствовал он атакующих, и масса коней и людей ринулась в бой.

Первыми каре ударил эскадрон конных гренадеров. Пользуясь поднятой гусарами пылью, они подскакали к углу каре почти вплотную. Каждый нёс тяжелую бомбу, снаряженную восемью фунтами студенистого динамита.

Разогнавшись до карьера, гренадёры швыряли чёрные округлые бомбы в серо-синие ряды поляков, не забыв выдернуть перед броском чеку тёрочного запала. Ускорение, заданное разогнанными до галопа конями, умноженное массой этих увесистых бомб, заставляло их после броска по инерции нестись вперед, весело подпрыгивая на кочках и шипя дистанционной трубкой, пока, вращаясь, они не подкатывались прямо к ногам польских солдат.

Что тут началось… Чудовищной силы взрывы рвали на части тела жолнежей, секли их осколками и мелкой шрапнелью. Гренадерский эскадрон обрушил на узких участок обороняющейся пехоты целый град из десятков таких гранат, так что угол каре был буквально сметен ударами многочисленных взрывов.

И в этот пролом, блистая на весеннем солнце обнажёнными палашами, тотчас же вломились пять эскадронов Владимирского драгунского полка.

Началась ужасающая бойня. Драгуны рубили врага, не давая «пардону» — еще перед началом похода их предупредили, что «предателей супротив присяги» в плен брать не следует. Более восьмисот пехотинцев, изрубленных и истоптанных конями пало на месте. Сам генерал Криштофович, укрывавшийся в середине каре, разделил судьбу своих солдат.