Затем он бросил на свой левый фланг часть дивизии Сюше, с приказом сбить русских с занимаемых ими позиций, оттеснить от моста, прижать к реке и уничтожить. В то же время оба гусарских полка бросились в безоглядную атаку: 9-й гусарский должен был снести и рассеять казачьи разъезды, в то время как 10-й призван был ворваться в город, пробиться к мосту и овладеть им, не дав русским сапёрам возможности поджечь его.

Генерал Нивьер оказался на высоте. Он атаковал казаков со всей стремительностью, свойственный лёгкой кавалерии. Обернувшись у гусарам, он показал им саблю, взятую обратным хватом, призывая не рубить, а колоть врага — колотые раны были более смертоносны — и, бросив коня в галоп, возглавил атаку 9-го полка.

Казаки не приняли боя: завидев плотную массу французской кавалерии, они тотчас бросились наутёк. В погоне за ними французы вскоре оказались на улицах городка, а затем — и на мосту. Деревянный настил гулко загрохотал под копытами гусарских коней; задача была выполнена!

Ланн, понимания всю значимость этого пункта, тотчас направил туда полубригаду гренадеров Альбера, приказав ему захватить Заальсфельд, и удержать мост любой ценой. Тем временем, русские стрелки, укрывавшиеся в постройках и ригах вдоль берега, открыли по французским гренадёрам смертоносной точности огонь с тылу. Тогда Ланн приказал основной массе своей пехоты спуститься на равнину и оттеснить неприятельскую пехоту, сбросив ее в реку.

Генерал Нивьер, увидев, что к захваченному его гусарами мосту идут гренадёры Альбера, а основные силы дивизии Сюше напирают на русских стрелков, вновь преисполнился свойственной ему отваги.

— К нам идут на помощь гренадёры! Похоже, компания нами выиграна, ребята — мы взяли ключевой пункт! — воскликнул генерал, обращаясь к своим людям.

— Да здравствует Республика! Да здравствует генерал Нивьер! — раздались вокруг нестройные, но полные энтузиазма крики гусар.

— Но мы еще можем умножить нашу славу! Посмотрите — вот нам, на другом берегу, стоят русские пушки. Они могут помешать переправе нашей пехоты. Атакуем их! Строимся на другом берегу и — марш-марш!

Под градом русской картечи проведя по мосту оба своих полка, Нивьер повёл их прямо на батареи. Второй эскадрон 10-го полка, с места перейдя в карьер, первым бросился в атаку, и…

Затем начался сущий кошмар. Кони, будто бы натыкаясь на непредвиденную преграду, спотыкались и падали, гусары на полном скаку вылетали из седла. Дикое ржание калечащихся коней перемежалось криками людей и свистом картечи; Оказалось, что противоположный берег весь окутан заграждениями из прочной колючей проволоки. Невидимая издали, она оказалась непреодолима для кавалерии: при попытке перерубить ее ударами сабель проволока пружинила, но оставалась невредимой. Откуда не возьмись появились русские стрелки; они начали расстреливать гусар, а затем даже пошли в штыковую атаку, сбрасывая французских гренадёров в реку.