Генерал Альбер, видя, что гусары Нивьера оказались в сложном положении, бросился поторапливать своих гренадёров, дабы быстрее перейти простреливаемый картечью мост.

Но тут случилось непредвиденное.

Когда большая часть полубригады уже была на другом берегу, на мосту блеснуло пламя и раздался страшный грохот. В небо взметнулись доски и обрывки цепей; когда дым над рекой рассеялся, оказалось, что большая часть моста взорвана, а остатки охвачены пламенем!

Два гусарских полка и полубригада Альбера оказались отрезаны на другом берегу Заале, там. где господствовали русские! Тотчас же окресные холмы орасыветились вспышками орудийных залпов: доселе невидимые батареи на склонах холмов начали обстрел окружённых французов.

Тем временем пехота Ланна начала теснить русскую пехоту, оставшуюся на правом берегу. Однако русские, вопреки обыкновению, не вступили в рукопашный бой: отстреливаясь, они подбегали к реке, доставали укрытые у берега лодки и переплывали на тот берег. Оказалось, что гусары неправильно определили количество противостоящих им русских стрелков: на самом деле их едва ли насчитывалось более, чем пара батальонов. Командовавший стрелками генерал Остерман-Толстой энергично и умело сражался за берег, пользуясь всеми особенностями местности: рассеянными тут и там рощами, лужами, разлившимися в результате последних дождливых дней. Он то прятал, то показывал своих солдат, то рассредоточивал их для стрельбы, то выставлял ощетинившуюся штыками массу. Доблестные стрелки, несмотря на численное меньшинство, упорно сопротивлялись, а затем организованно отступили на другой берег.

В результате французские пехотные полубригады дивизии Сюше уткнулись в крутой берег реки и остановились, то время как русская артиллерия, поставленная на возвышенностях за рекой Заале, прямо перед фронтом французов, вовсю истребляла их, осыпая картечью.

Даже если бы Ланн и не имел какого-либо военного опыта, которого у него было, право, не занимать, даже тогда он бы понял, что в сложившемся положении не смог бы принять никакого верного решения. Река была непреодолима; мост взорван, все лодки русские стрелки, переправляясь, угнали на другую сторону. Его люди вели перестрелку через реку, но несли при этом страшные потери от огня русских орудий. Находясь на позициях, устроенных на высоких холмах за рекой, и до поры остававшихся невидимыми, русские вели шквальный огонь картечью, полностью исключая возможность починить взорванную переправу. Попытка устроить собственную батарею не удалась: ещё на подходе русские обстреляли ее какой-то особенной, дальнобойной картечью, убив большую часть лошадей. Теперь генерал Ланн мог лишь бессильно наблюдать, как русские уничтожают на том берегу гусар двух его полков и полубригаду генерала Альбера.