Глава 1
Муж решил спасти наш брак методом «погружения в корни». То есть тащит меня, пышную, несчастную, в родовое гнездо на Кавказе.
Родители, говорит он, давно умерли, дом пустой, а воздух тут целебный. Выбирать не приходится. После того как его секретарша Аллочка продемонстрировала знание его родинок в неприличных местах, я соглашаюсь даже на юрту в тундре. Лишь бы подальше от офисных блондинок с осиной талией.
Дом встречает нас скрипом половиц и ароматом жасмина. Я в этом интерьере смотрюсь как булочка с кремом на антикварной полке. Чужеродно, но аппетитно.
Муж, бросив дежурное «ты у меня такая аппетитная», укатывает за продуктами, оставляя меня осваиваться.
Я решаю, что хватит дышать пылью. Рама поддается с душераздирающим «вжжжик», и в комнату врывается настоящий горный воздух.
Я перегибаюсь через подоконник, чтобы получше разглядеть сад. Грудь ложится на деревяшку, а попа… А попа остается в комнате.
Я чуть подаюсь назад и понимаю страшное: я застреваю. Основательно. В позе, которую на уроках геометрии назвали бы буквой «Г», а на уроках жизни просто «раком».
Сарафан задирается ровно до той степени, чтобы миру становится видно мои кружевные трусики.
Я хихикаю. Честное слово, если моя жизнь – ситком, сценарий пишет очень циничная женщина.
– Ну давай, Аглая, – бормочу я, пытаясь выбраться. – Ты большая девочка. Ты справишься. Просто выдохни и…
Договорить мне не дают. Тяжелая мужская ладонь с отчетливым шлепком опускается на мою левую ягодицу. Звук сочный, ощущения приятные.
– Охренеть! – выдыхаю я в сад. И громче: – Артур, ты с ума сошел?!
В ответ раздается смех. Низкий, гортанный, совершенно не похожий на нервное похихикивание моего благоверного.
Так смеется большой довольный зверь, обнаруживший, что обед сам застрял в окне.
– Артур? – переспрашивает голос, и от его бархатной хрипотцы у меня волоски на руках встают дыбом. – Нет, мой персик. Я Сулейман. Брат. А ты, значит, та самая Аглая, которую он прятал.
Брат. Слово повисает в воздухе. Муж клялся, что у него нет братьев. Врал, значит. Как и про пустой дом.
– Очень приятно, – пропыхиваю я, безуспешно пытаясь обернуться. – А теперь будьте добры, вытащите меня отсюда. И перестаньте называть меня персиком.
– Зачем переставать?
Он подходит ближе, и я ощущаю запах. Дым, разогретая на солнце кожа, что-то дикое и пряное.
– Ты сладкая, круглая, и сок из тебя так и просится. Вылитый персик. Мой персик.
Я открываю рот, чтобы выдать гневную тираду, но именно в этот момент его ладонь снова ложится на мою ягодицу. На этот раз без шлепка, но властно, тяжело, обжигая через тонкую ткань. Легкое, едва уловимое массирующее движение, от которого мои колени предательски слабеют.