Другой маг-убийца взревел, как разбуженный дракон. Пол под ногами Рябоволова вздыбился целый лес вибрирующих каменных копий. Они рвались к нему с чудовищной скоростью.

Еще один наемник, с синими глазами, сделал движение рукой, и из влажного воздуха материализовался идеальный ледяной таран, длиной в рост человека. Заклятие помчалось к сердцу Магистра со свистом рассекаемого холода.

Но как будто этого было мало — последний темный маг просто шагнул назад, и растворился в ближайшей тени, как чернильная капля в воде. Он просто исчез. Даже следов ауры не ощущалось…

Главе Тайного Отдела оставалось только скользить, падать, кувыркаться и уворачиваться. Он мелькал между растущими как на дрожжах каменными копьями, чувствуя, как вибрация враждебной волшбы рвет подошвы сапог. При этом он умудрялся парировать ледяные копья раскаленной докрасна ладонью. Одно из копий взвыло и обратилось в клубящийся пар, опалив ему лицо. Но он, казалось, даже не заметил этого. По скелетам, цепляющимся за его ноги когтистыми пальцами, магистр жахнул разрядом статического электричества. Разряд треснул синим пламенем, рассыпав трех марионеток в пылающую костную пыль. Но еще двое напирали, не чувствуя боли и усталости.

Из коридора посыпались оставшиеся гвардейцы. Верные, но, к сожалению, очень смертные. Их карабины захлопали, стреляя зачарованными пулями с синим трассером. Патроны цокали по плащам убийц, не причиняя им никакого вреда. Но хотя бы скелетов они смели…

Один из убийц, маг земли, брезгливо развернулся и толкнул ладонью в сторону коридора. Стена вздыбилась, обрушилась многотонной массой камня и штукатурки, похоронив гвардейцев под собой. Крики оборвались в мгновение ока.

А мозг Рябоволова тем временем лихорадочно соображал:

«Защита сметена. Помощи ждать неоткуда. Источник почти выжат досуха. Единственная тактика — расчленить, измотать, и добить их самому всеми доступными средствами».

С этой мыслью он почувствовал холод. Прямиком за спиной. Острейшее ощущение неминуемой гибели. Тот самый, что растворился в тени. Клинок из чистой Скверны, холоднее космоса и острее отчаяния, уже царапал ткань мундира над почкой. Время потянулось патокой. Все происходило, как под водой…

Рефлекс сработал мгновенно. Рябоволов выпустил весь накопленный в револьвере заряд не вперед, а ВОКРУГ СЕБЯ. Воздух густо сжался и рванул во все стороны. Убийцу в тени швырнуло в стену с глухим стоном, клинок лишь оцарапал руку, оставив горячую, гноящуюся полосу боли да черные паутинки вен, отпечатанные под кожей.

Это вынудило его остановиться на мгновение — отвлечься… А промедление в таких заварушках всегда отдает шлейфом рока и неудачи.