Вокруг повисла тишина. Давящая, звенящая. Грохот боя сменился треском пожаров, шипением дождя на раскаленных обломках, бульканьем расплавленного металла и хриплым, прерывистым дыханием последнего убийцы с оторванной рукой. Рябоволов стоял посреди руин, слегка пошатываясь.

Его кабинет, его архив, его крепость превратились в груду дымящегося хлама. Дыхание хрипело в груди, каждая мышца горела, в висках стучало. Юрий Викторович подошел к раненому убийце. Тот что-то прошипел на ломаном турецком, его черные глаза были полны боли и ярости. Рябоволов без колебаний приставил дуло револьвера к его лбу. Холод металла блеснул в огне пожара. Взгляд магистра был направлен в бездонную черноту наемника. Послышался щелчок курка. Бахнул глухой выстрел. Тело противника дёрнулось и замерло. Работа была сделана.

Но теперь пришла агония… Жгучая, гниющая боль в правом предплечье! Порез от клинка Скверны. Черные жилы-паутины уже поползли вверх, к локтю, впиваясь в мышцы ледяными крючьями, высасывая тепло. Начался некроз тканей. Лечение магией было невозможно — Скверна пожирала чистый эфир.

Решение пришло мгновенно. Магистр не сомневался. Левой рукой он схватил свой же клинок, стоявший у камина. Меч раскалился докрасна от его воли, потом — добела. Один взмах мелькнул в пространстве. Послышался чавкающий звук разрезаемой плоти и кости. Культя оказалась выше локтя. Кровь хлынула фонтаном, алая и живая, на фоне черной заразы. Лицо Рябоволова побледнело, но губы сжались в тонкую белую ниточку. Последовало прижигание. Раскаленное докрасна лезвие запекло рану.

Послышалось ШИПЕНИЕ. В ноздри ударил запах паленого мяса и волос. Боль была адской, пронзительной, выворачивающей душу наизнанку. Все тело свело судорогой. Но кровотечение остановилось. Риск заражения оказался исчерпан. Мужчина упал на колени, опираясь левой рукой о пол. Он задыхался. На лбу выступили бисерины холодного пота.

Магистр оглядел руины. Его безупречный белый костюм был теперь испорчен. Весь в копоти, в запекшейся крови, разорванный в клочья и пропитанный вонью гари и смерти, он подлежал утилизации. Его кабинет… груда битого камня, оплавленного металла, тлеющей древесины. Любимый ковер XVI века был испещрен дырами, залит кровью и черной жижей.

— Черт возьми. Любимый костюм… И ковер… Эти… идиоты. Все испортили! — Эти слова из уст магистра прозвучали абсурдно и нелепо на фоне кошмара, но именно они прорвали шок и заземлили его.

Потом пришло главное, ледяное и четкое:

— Полноценная звезда Мастеров Тьмы. Турецкий язык. Цель — я. Значит, Султан решил действовать на упреждение… Значит, времени у Империи… практически нет. Нужно торопиться.