Орловская встала рядом со мной, вытирая кровь с губ. Ее красное платье превратилось в лохмотья, но взгляд горел стальной решимостью.

— Ваше Величество… — ее голос захлебывался хрипом, но был твердым. Она вскинула руки, и на меня опустился самый мощный, искрящийся ледяной щит, какой она только могла создать. Он дрожал под ударами жара и ударных волн, но держался. — Бегите! Бегите с Анной! Пока я держу щит! Я задержу тварь! Прикрою ваш отход! Это приказ Рябоволова! Спасти Императора любой ценой!

Она развернулась к чудовищу, в ее глазах ясно читалась готовность к смерти. В ее руках уже сгущался мороз, охотница намеревалась дать последний бой в своей жизни…

Я посмотрел на нее. На ее спину, готовую принять удар ради «дурака-императора». На щит, который она на меня повесила. И медленно покачал головой.

— Валерия… — сказал я тихо, но так, чтобы она услышала сквозь грохот битвы. — Пришло время выбора. Кому ты служишь? Рябоволову? Или… Императору?

Она обернулась, удивленная вопросом. В ее глазах мелькнуло смятение, но ответ был готов:

— Я служу Империи, Ваше Величество. Ее будущему.

Я усмехнулся. Широкой, не дурацкой, а своей настоящей усмешкой.

— Правильный ответ, охотница.

Я щелкнул пальцами. Небрежно. Как смахивают пылинку.

Могучий ледяной купол Орловской вокруг меня… рассыпался. Не треснул, не ослаб — просто рассыпался на мириады сверкающих холодных искр, как разбитое стекло. Валерия ахнула, отшатнувшись, ее глаза округлились от немого шока. Как⁈

Но я уже не смотрел на нее. Я собрал эти искры, эту рассеянную магию, в кулак. И швырнул ее вперед, к месту, где Рыльский, спотыкаясь, нес Ольгу к нам. Искры слились, сгустились, вспыхнули золотистым светом — не ледяным, а теплым, солнечным, невероятно плотным. И опустились на землю, создавая вокруг Рыльского, Ольги и лежащей Анны… Купол. Небольшой, но абсолютный. Невиданной мощи. Он даже слегка зазвенел на частоте, заставляющей зубы ныть. Дождь огненных брызг, падавших на него, испарялся без следа.

Рыльский рухнул на колени у самого края купола, осторожно опуская Регентшу на землю. Он уставился на меня, не понимая, что происходит. Его обожженное лицо выражало только животную усталость и боль.

Орловская стояла как вкопанная, глядя то на купол, то на меня. В ее глазах читался немой вопрос: «Кто ты такой⁈»

Я больше не обращал на них внимания. Я повернулся лицом к Химере.

Она закончила с последними гвардейцами. Огромная туша, забрызганная кровью и сажей, дымилась в нескольких местах — видимо, кто-то успел всадить в нее что-то серьезное. Но это лишь разъярило ее. Одно крыло было порвано, из пасти текла черная кровь, но смертоносная мощь била от нее волнами. Она увидела меня. Маленькую фигурку, стоящую без оружия между ней и ее новой добычей — людьми под странным куполом. Ее львиные глаза, пылающие ненавистью, сузились. Она издала низкий, обещающий расправу рык и сделала первый шаг в мою сторону. Земля дрогнула.