Призрак ждал оглушительного взрыва, крика, вспышки, что осветит весь парк. Но мужчина не сгорел. Не отпрыгнул. Он растворился. Буквально. Как тень под полуденным солнцем. Пульсар прошил пустоту, врезался в вековой дуб метрах в двадцати. Древесина не загорелась — она испарилась с оглушительным шипением, оставив дымящийся кратер размером с телегу и дождь раскаленных щепок.

— Предсказуемо, — раздался голос не справа, а сверху. Рябоволов стоял на тонкой ветке высокого клена, невозмутимый, как сова. Его трость уже не походила на опору. Это было оружие. Странный артефакт. Его кончик сиял пронзительным, антарктическим синим свечением. — Но эффектно. Этого не отнять, Ваше Величество.

Он махнул тростью строго по горизонтали. Воздух перед Соломоном не просто сгустился… Он кристаллизовался за долю секунды, превратившись в целый лес ледяных копий, каждое из которых было длиной в рост человека и острее бритвы. Они рванули вперед веером, не оставляя шансов уклониться, с визгом рассекая ночь, целясь пронзить, расчленить, заморозить изнутри.

Соломон не прыгнул в сторону. Не отпрыгнул назад. Он ринулся навстречу. Его тело стало размытым солнечным пятном. Локоть Николая, спрятанный в синий шелк, ударил в самый эпицентр ледяного смерча. Грянул гром, словно гроза спустилась с небес! Словно взорвался ледниковый панцирь! Мириады алмазных осколков, острых как бритва, разлетелись во все стороны, сверкая в лунном свете. Соломон прошел сквозь этот адский дождь, не замедляясь, лишь резко встряхнув головой, сбрасывая иней с волос. Его костюм был исполосован, но под ним алели лишь мелкие царапины. Он был уже в метре от Рябоволова.

Ближний бой вспыхнул как магний. Это был не танец, а смертоносный ураган мастеров. Соломон двигался с немыслимой, хищной грацией. Его удары не являлись отдельными движениями — то был непрерывный поток… Бум! Колено в пах. Вспыхнуло силовое поле, отбросившее магистра на шаг назад. Его щит зазвенел, как разбитое стекло.

— Удар ниже пояса? Вас этому Меньшикова научила? — язвительно бросил магистр, но Соломон был глух к его словам.

Воздух свистнул — то был рубящий удар ребром ладони в горло. Но из воздуха перед Юрием Викторовичем материализовался очередной магический щит, расколовшийся с хрустом, но остановивший удар в сантиметре от кожи. Сразу за этим прозвучал шелест кулака по воздуху, направленный в висок. Голова Рябоволова отклонилась на миллиметр, его волосы встали дыбом от смертоносной ауры удара.

Глава Тайного Отдела отвечал не сериями, а точечными, хирургическими движениями. Его магия работала не как кувалда, а как скальпель или яд. Тоненькие иглы, мельче волоса, выстреливали из кончиков его пальцев, целясь в глаза, височные артерии, суставы императора. Соломон уворачивался головокружительными смазанными движениями, ощущая ледяное дыхание смерти на коже.