Рыльский выпрямился. Гнев в его глазах сменился на секунду недоумением, потом — жадной, болезненной надеждой. Он переваривал мои слова, как голодный волк переваривает кость.

На этом фоне, сквозь алкогольную завесу, как удар молнии, меня пронзила острая мысль: Клан! Орловская! Песец! Ночной город! Я тут валяюсь, а там — бардак! Трофеи не учтены, снаряжение не закуплено, стены склада не крашены! И эта стерва Орловская, распускающая слухи… Интересно… Рябоволову уже доложили об этом фарсе? Проклятье!

Я резко подскочил с кровати. Мир завертелся, но я уперся ногами в пол.

— Ладно, Лев Павлович, уроки любви закончены! — буркнул я, шатаясь к гардеробу. — Мне надо… в город. Срочные дела… Императорские!

Рыльский остолбенел, потом его лицо снова побагровело.

— В таком-то виде⁈ — зарычал он. — Ты же еле на ногах стоишь! Весь в винных пятнах! Весь дворец знает, что ты пьян! Куда ты, к чертям, собрался⁈ Могилу мне копать пойдешь⁈

Я обернулся, глядя на него сквозь прищур. Холодный огонь зажегся в глубине моих налитых кровью глаз. Маска пьяного дурака на мгновение сползла, обнажив сталь Царя Соломона.

— Капитан Рыльский, — сказал я тихо, но так, что по его спине побежали мурашки. — Ты сегодня слишком много позволяешь себе. Слишком много вопросов задаешь. Катись к черту на рога. И не мешай мне, пока я не разозлился!

Я снова повернулся к гардеробу. Рыльский сделал шаг ко мне, его рука инстинктивно потянулась в мою сторону, чтобы удержать. Я замер, не оборачиваясь. Блеф не удался, а затевать драку мне сейчас было не к чему.

— Хорошо-хорошо… — вдруг сдавленно сказал я, мой голос снова стал пьяным и плаксивым. — Ты прав… Я… я не в состоянии… Спать. Мне надо немного поспать…

Я повалился обратно на кровать, уткнулся лицом в подушку, громко захрапев.

Рыльский стоял минуту, вторую, третью. Он тяжело дышал. Потом он также тяжело вздохнул.

— Охрана! — рявкнул он в сторону выхода. — Двое у дверей! Арканисты на дежурство! Охранять государя как зеницу ока! Никого не впускать и не выпускать до утра! Понятно⁈

— Так точно, капитан! — донеслось из коридора.

Рыльский бросил на мою «спящую» фигуру последний взгляд — смесь ярости, недоумения и усталости — и вышел, притворив за собой дверь. Я лежал неподвижно, прислушиваясь. Шаги затихли. Дежурные замерли у дверей. Арканисты были где-то рядом — я чувствовал слабое мерцание их магических полей.

Спустя двадцать минут я понял, что пора… Мои движения были медленными, осторожными, как у старого кота. Каждый шаг, каждый вздох давались через силу. Я скинул вонючий, пропитанный вином фрак, рубашку. Достал из потайного отделения гардероба простые, темные штаны и куртку — одежду небогатого дворянина. Натянул. Сменил облик — рыжие волосы потемнели до угольно-черных, черты лица стали грубее, глаза блеснули серой сталью. Я подошел к окну. Тихо отпер створку. Ночь встретила меня холодным дыханием и моросящим дождем. Высота была приличной, но для меня — сущий пустяк. Я перемахнул через подоконник и растворился во тьме, как пьяная тень.