Она сыпала приказами, как картечью, стараясь заглушить собственный страх и чувство вины. Охотники крутили пальцем у виска, но некоторые разбегались, оглушенные ее напором. Валерия тяжело опустилась на ящик, скинула мокрый плащ. В голове стучало: «Успею? Смогу? Что скажет Рябоволов? И самое главное — что скажет… Он?»

* * *

Дождь хлестал по лицу, но уже не мог смыть пьяную дурь из головы. Я добрался до Причала №7 пешком, шатаясь, но с упорством пьяного мамонта. Склад «Цунами» встретил меня грохотом молотков, руганью и светом керосиновых фонарей. Охотники ночной смены, увидев меня, замерли. Их приветственные возгласы застряли в глотках. Они пялились на мой вид: мокрый, перекошенный от выпивки, в простой, помятой одежде.

— Шеф? — осторожно протянул Васька Кулак, откладывая в сторону здоровенный лом. Его артефактная рука нервно сжалась. — Ты как? Что-то случилось?

Я махнул рукой, стараясь держаться ровнее.

— Что случилось? — я хрипло рассмеялся. — Как что? Клан оформился! Рейд прошел успешно! Вот и отметил! Гулял, братцы! Гулял! А теперь… работа!

Я прошел мимо них, игнорируя недоуменные взгляды и шепотки. И тут увидел Ее. Орловская. Она сидела на ящике у импровизированного стола, заваленного бумагами, что-то яростно писала. Ее бледное лицо в свете фонаря казалось высеченным из мрамора. Увидев меня, она подняла голову. На губах заиграла привычная, надменная усмешка. Она открыла рот — наверняка, чтобы отпустить какую-нибудь колкость про мое состояние.

Я не дал ей сказать ни слова.

В три шага я преодолел расстояние, разделявшее нас. Моя рука молнией впилась в воротник ее мокрой блузы. Я дернул. Резко. Грубо. Она вскрикнула от неожиданности, потеряв равновесие, и сползла с ящика. Я потащил ее за собой к ближайшей двери — в какую-то подсобку.

— Эй! Шеф! Ты чего⁈ — подскакивая, заорал Васька мне в спину. Несколько других охотников тоже встали, насторожившись.

— Не ваше дело! — рявкнул я, не останавливаясь. Орловская пыталась вырваться, ее ноги скользили по грязному полу. — Нас с Валерией ждет серьезный разговор. Без свидетелей!

Я втолкнул ее в темную подсобку, заваленную тюками и инструментом, и захлопнул дверь, повернув ключ изнутри.

Я отпустил ее воротник. Орловская отшатнулась и спиной ударилась о стену. Она выпрямилась, отряхиваясь, как кошка, вылезшая из лужи. Глаза пылали чистым, неразбавленным гневом. Вместо страха пылала ярость. Это было хорошо.

— Ну и манеры, Бур… господин Козлов! — выдохнула она, голос дрожал от бешенства. — Тягаете женщин за шиворот, как мешки с картошкой? Или это новый метод управления кланом?