Целый час делать здесь — что? И ни о чем не думать? Это как?

Я позволила телу расслабиться и тут же всплыла из-под воды. Она держала меня, как могли бы держать руки матери, легко и спокойно. Глядя на пляшущие на потолки тени, на узоры от подсвечников и танцующее пламя свечей — достаточно, чтобы разогнать тьму, но создающих мягкий приглушенный свет, я сама не заметила, как закрыла глаза. Все мысли действительно ушли, а очнулась я от голоса:

— Нэри Селланд, переходим в ванную.

В ванной с маслами меня так старательно приводили в порядок, что после выхода оттуда я сама пахла как цветочек, если не сказать — как букет. Потом девушки принесли мне перекусить, а после уже всерьез занялись прической и подготовкой к вечеру.

Волосы мне высушили магией, накрутили тугие локоны, которые потом расчесали до легких волн. Приподняли, на висках собрали и закололи наверху шпильками со сверкающими как слезы гротхэна камушками, а большую часть оставили свободно ниспадать на плечи и спину. Потом девушки занялись моими бровями, чтобы придать им нужную форму, а после помогли одеться.

— Какая вы красивая, нэри Селланд! — выдохнула моя горничная, а две другие слаженно повернули огромное, в полный рост зеркало на колесиках, которое появилось в моей комнате, пока мы были в купальнях.

Заглянув в него, я не сдержала восхищенного возгласа. Это была я… и не я одновременно! Не могла эта девушка, эта молодая, восхитительная великолепная женщина быть мной.

Я даже потрогала кончики волос, медный шелк на алом, чтобы убедиться, что отражение повторит за мной. Сейчас во мне тоже кончились все мысли, как и в той чаше для расслабления. Я могла только смотреть на застывшую в зеркале девушку и моргать. Даже не сразу заметила, как стихли голоса служанок, а когда заметила — стало поздно.

В зеркале за моей спиной отразился его величество, который скомандовал:

— Оставьте нас.

А после шагнул ко мне.

* * *

Хьяртан-Киллиан Эртхард

Слабость возвращалась. Нет, она больше не накатывала внезапно, резко и яростно, как бывало раньше, но Хьяртан чувствовал, как что-то медленно подтачивает его изнутри. Пьет из него жизнь.

Следовало пойти к Ливии, он ведь для того и оставил ее в замке: чтобы помогала ему в минуты слабости. Один поцелуй — и он снова почувствовал бы себя полным сил. Вот только являться к ней после всего, что между ними было, за поцелуями и солнечной силой…

В ее глазах он уже точно станет чудовищем.

Ни один целитель так и не сумел ответить на вопрос, как так вышло, что он оказался на руинах храма в маленьком городишке? Почему ничего не помнит? Почему стал уязвим и зависим от девушки, которая его ненавидит? Хьяртан пытался вспомнить, вновь и вновь возвращался мыслями в злополучную ночь, но все безрезультатно.