При мысли об этом я крепко-крепко зажмурилась, скрутившись в клубочек и завернувшись в одеяло полностью. Должно быть, поэтому и не услышала, как открылась дверь и тишину спальни нарушил звук приближающихся шагов. Когда на плечо легла рука, вздрогнула и чуть не отдала богине душу.

— Ливия, я тебя напугал? Прости, — голос Хьяртана врезался в мое сознание и заставил шарахнуться в сторону. Я чуть не свалилась с постели, потому что слишком сильно запуталась… буквально. Во всех смыслах!

Поймав себя на краю кровати, поворачиваться не стала, потому что представила, как сейчас выгляжу. С красными глазами и зареванным лицом. Ладно хоть в комнате темно, но ничто не помешает ему зажечь свечу или просто осветить своей силой пространство.

Нашла о чем думать, Ливия! Он у тебя в комнате в темноте, ты в сорочке, а думается… обо всяком странном думается.

— Зачем вы пришли? — глухо спросила я. Точнее, я спросила нормально, но поскольку все еще была завернута в одеяло, прозвучало глухо.

— Не думал, что ты уже спишь, — донеслось из-за спины. — Может быть, все-таки повернешься ко мне? Говорящее одеяло — это, вне всяких сомнений, очень увлекательно, но я бы хотел видеть тебя.

А я вот вас не хочу. Ни капельки.

— Я устала.

— Я тоже. Но это не отменяет того, что я хочу тебя видеть.

— А то, что я вас не хочу — вам все равно?!

Я все-таки выпалила ему это в лицо, не справившись с чувствами, и в следующее же мгновение об этом пожалела. Потому что свеча на прикроватной тумбочке вспыхнула, и Хьяртан нахмурился.

— Ты плакала?

— Нет, — буркнула я. — Вам показалось. Я правда очень хочу спать. Вы позволите…

— Нет. Не позволю, — он перехватил мои руки раньше, чем я опять нахлобучила на голову одеяло и отползла. — По крайней мере, пока ты мне все не объяснишь. Что случилось? Почему мы снова на «вы»? Почему в день, когда нашлась твоя мама, ты вся в слезах и снова меня прогоняешь?

Я хотела выдумать что-то. Сказать что-то такое, из-за чего мы снова поссоримся, но поняла, что просто… не могу. Не потому, что он спас мою маму, не потому, что он спас Фабиана, учил меня магии или потому, что столько всего для меня сделал, а просто потому, что не хочу причинять ему боль. В конце концов, делать больно тому, кого любишь, когда больно тебе — не самая лучшая идея. Да и ложь тоже.

— Я плакала потому, что не хочу от вас уезжать, — сказала и с трудом сдержала всхлип.

Сколько у него, наверное, было таких вот девиц! Но тем не менее сейчас даже это не имело значения.

— Потому что у нас с вами нет будущего. Потому что я… — «вас люблю» — это было бы слишком для меня, сейчас — особенно. Поэтому я прикусила язык и опустила голову, но пальцы Хьяртана немедленно легли на мой подбородок. Приподнимая его, заставляя невольно встретиться с ним взглядом.