— Ну-с, сынок, смотри: вот итоговая схема, где отражены все фигуранты, которые могли активно влиять на твоего дядюшку, а значит и на политику Государства Российского.

Когда развернули лист бумаги, сложенный в многослойную гармошку, то он занял почти всю столешницу и пришлось зажечь верхний свет, дабы лицезреть всю картину в целом. Многочисленные квадраты, содержащие самые разные фамилии и титулы, соединялись стрелками и через несколько промежуточных позиций сходились к одной и той же цели. Впрочем, вышеупомянутая цель, на которой значилось: генерал-адмирал не была конечной. Из неё также выходили разноцветные линии. Но на сем чертеже предусмотрительно было оставлено свободное место и Император совместно с Великим Князем вооружились карандашами и негромко переговариваясь, а иногда и переругиваясь дорисовывали прямоугольники с новыми фигурантами, напрягая память, отягощённую знаниями из будущего. Помучившись час, первым не выдержал Сандро и, отбросив инструмент рисовальщика, решительно заявил:

— Всё, пипец котёнку, то бишь милому дядюшке. Тут на расстрел тянет с конфискацией, но есть одно смягчающее обстоятельство: если шлепнем этого долбодятла или просто позволим дать дуба, то кто же судостроительную программу двигать будет, не ты ли милый и туповатый ученичОк? Так ты же такая же сухопутная крыса, как и я. А тётушка Санни, вот уж не ожидал в веке девятнадцатом иметь замашки продвинутой европейки из двадцать первого столетья. Жаль, что она погибла, было бы занятно за ней понаблюдать. А может она тоже попаданка? Это же надо: полковник пишет, что она, не смотря, на то, что была падка на мужчин и помимо своего законного мужа которому исправно рожала детей, мягко говоря не отвергала общество его же адъютантов. Но кроме этого, периодически у неё возникали весьма тесные взаимоотношения с особами женского пола, значительно моложе её. Ну пусть с ней разбираются высшие силы, а нам предстоит решать, что делать с оставшимся в этом мире. И вот тут вызывает особый интерес семейка адмирала Грейга, а точнее его вдовушка и отпрыски. Да их родственничек, барон Штиглиц фигурант весьма занятный. Лично я, по совокупности его заслуг, предложил бы поступить с ним как в старом советском анекдоте: похоронить с почестями, в Кремлёвской стене. Но похороны ЗАВТРА! Ты намедни с маМА ездил Путилова с того света вытаскивать, не так ли? Слава Богу, что ласковое слово и личное обещание Императора вернуть патриоту России вернуть все деньги, что он на нужды Отечества тратил из своего кармана, а также искусство нашего лейб-медика, спасли гениального математика, инженера и предпринимателя. А кто и с чьего дозволения довёл Николая Ивановича до банкротства? Придворный банкир барон Штиглиц с ведома и молчаливого согласия Великого Князя Константина Николаевича!!! Ну это, как говорится, вершки. А вот корни тянутся во времена царствования не только твоего батюшки, Николая Павловича, но и даже его старшего братца — Александра Благословенного и всё это сопровождается упоминанием одной и той же семейки: адмирала Грейга. Ну смерть Государя Александра Павловича, может быть и не вызвана отравлением, но адмирал и командующий Черноморским флотом Грейг был практически последним человеком, кто видел императора здоровым. Тут и внезапная смерть, якобы от холеры вновь назначенных в 1830 году в Морское Министерство адмирала Сарычева и главного интенданта Головина. Именно они должны были навести порядок на Черноморском флоте. А несколько позже, там же умирает любимый флигель-адъютант Императора Николая I Александр Казарский, имел неограниченные полномочия по искоренению воровства и мздоимства. А вот дальше, семейство адмирала Грейга резко увеличивает своё влияние. Средний сын Иван стал шталмейстером двора великого князя Константина Николаевича и, совершенно бескорыстно взял на себя решение финансовых проблем генерал-адмирала. Но его сестра сделала ещё более головокружительную личную карьеру, то бишь вышла замуж за тайного советника Штиглица, брата барона Штиглица, банкира царского дома. Кстати, вот здесь Мезенцев пишет, что есть обоснованные подозрения о том, что именно с подачи барона Некрасов написал оскорбительные стихи, совершенно необоснованно обвиняющие Путилова в стремлении обогатиться за казенный счет: