— Если ты рассчитываешь на то, что я начну извинятся и сделаю вид, что не вижу, во что превращает себя Русский Великий Князь и Георгиевский кавалер, то этого, Константин, не дождёшься. Всё в руке Божий и не нам осуждать волю его. Но позволь напомнить, что уже после взрыва меня пытались несколько раз убить. Ты можешь представить, что я чувствовал, лёжа под телом раненного сына, пытаясь достать из его кобуры револьвер и видя дуло оружия в руках террористки направленное прямо в моё лицо? Пойми, то, что ты и я выжили во время взрыва, это знаменье Господне! Всевышний дал нам новый шанс в жизни, и мы прошли кровавое крещенье. Теперь жизнь наша, не принадлежит более нам. Мы должны жить и сражаться и за себя, и за тех Романовых, кои были убиты по приказу из Лондона, руками британских террористов, за их проклятые фунты стерлингов. А теперь, позволь обрисовать тебе то положение, в которое ты попал благодаря своему окружению. И я, очень лаконично, стал называть ему цифры, факты, имена. Когда прозвучали фамилии Грейг и Штиглиц, Константин в начале сильно покраснел, но затем кровь отхлынула от его щек. Пришлось прерваться и пригласить медика. После получения заверения о возможности возобновить диалог при условии его завершения в течении тридцати минут, я продолжил.

— Если бы я хотел сделать из тебя козла, которого притащили на бойню, так бы и сделал. Но я так сделать не могу. Никто из нас, в бытность великими князьями не упускал возможности несколько поправить свое благосостояние. Я тоже грешен, хотя и грешил весьма умеренно. Коко, ты понимаешь, что ты дискредитируешь нашу фамилию?

— Брат мой…

— Подожди! Сейчас не то время и не те возможности. Нам объявили войну на истребление. Всему дому Романовых. Пока не поставят на трон послушного болванчика. Против кого ты готовил наш флот?

— Так ты уверен, что это дело Виктории?

— Да.

— Так вот, значит, за что ее Господь наказал. — произнес задумчиво Константин и перекрестился.

— И за это в том числе. Брат мой, я к тебе обращаюсь именно как к старшему брату, а не как государь к великому князю. Брат мой! Возьми себя в руки. Мне нужна твоя помощь. Иначе России не выстоять! Да, чтобы ты не думал, что я старый ворчливый ханжа. Я готов дать согласие на твой брак с графиней Анной Кузнецовой. Естественно, когда истекут сроки траура, мы должны соблюдать внешние приличия.

— Какой графиней? — мозг, отравленный алкоголем, соображал по-прежнему плохо.

— Ну ты же не можешь жениться на обычной танцовщице? Вот и мы сделаем ее графинюшкой. Батюшка ее покойный нас простит, если выясниться, что она была прижита от некого графа Х. Графа мы подберем.