Впрочем, могло быть хуже.
— Ну прости! Ну прости, ну я же не хотела! — ныла она, преследуя меня.
— Я не злюсь.
— Ты дуешься!
— Господи, да замолкни ты уже… — выдохнул я раздражённо.
Нет, если честно, то виноват был я — спутал кристаллы и запихнул её к другим. Так что обвинять её в том, что она наконец получила свободу и обрадовалось этому, было, как минимум, неправильно.
Но я всё равно аж кипел от злости, хоть и старался сдерживать эмоции.
— Ну не дуйся, ну послушай, я…
— Ты просто можешь заткнуться?! — рявкнул я, обернувшись к ней. — Просто закрой рот и всё! Наслаждайся окружающей природой, но не трогай меня.
Призрак отпрянула, готовая расплакаться, но тем не менее заткнулась.
Блин, мне просто надо немного успокоиться, вот и всё. Она действительно не виновата, но вот этот галдёж дико раздражает. Особенно, когда ты едва не помер, устал и злишься.
Сейчас я возвращался к своему лагерю. Охотиться больше не было ни желания, ни сил. С таким раздражением, глядишь, допущу ошибку, и уже пилюли не помогут. Всё же охота требует концентрации и душевного равновесия, чтобы не отвлекаться. А сейчас лучше немного посидеть и подумать о том, что делать дальше.
Хотя чего думать-то?
— Призрак, как тебя называть-то мне? — негромко спросил я через минут пять, пока мы шли через лес, взбираясь на холм.
— Уню Люнь Тю.
Я обернулся к ней, уж слишком тихо и забито это прозвучало.
— Тю имя?
— Люнь Тю, — поправила она. — А тебя как?
— Инал, — после нескольких секунд раздумий ответил я. — Инал Штирленко.
— Имя явно не из этих мест.
— Да, очень далеко не из этих. Но можешь называть меня Гуань Юнксу.
— Юнксу получше будет, — слабо улыбнулась она. — А то уж совсем-совсем непривычное, даже выговорить сложно.
Повисло молчание.
— Прости, что накричал, — наконец сказал я.
— Ну ла-а-адно… — в мгновение ока изменился её голос. Мне стоило бросить взгляд, чтобы увидеть, как её подавленное выражение лица в одно мгновение сменилось на счастливо-расслабленное. — Мы все иногда срываемся. Как мне раньше говорили: обиду держать — душу отравлять.
— У тебя нет души.
— Это всё потому, что я девушка, да?! — тут же обиделась Люнь.
— Нет, потому что ты дух.
— А… ну… да, ты прав, наверное, — сразу задумалась призрак над моими словами.
— Люнь, какая у меня сейчас ступень, можешь сказать?
— А ты так и не научился определять?
— Научиться-то научился, но только видеть. Я хрен знает, какой ступени это соответствует.
— А-а-а… я поняла, — она облетела меня, теперь паря передо мной и при этом умудряясь двигаться спиной вперёд, что выглядело немного не естественно, будто она голограмма перед глазами. — Вот сейчас ты можешь увидеть колебания, верно?