— Да твою же… — выругался он, злобно глядя на юношу, которого Мэй знала прекрасно. — У вас что тут, вечеринка садо-мазо?!
Но юноша лишь пробежался по незнакомцу взглядом, ничего не ответив, после чего посмотрел на Мэй. От его невозмутимой мужественности (Инал уже окрестил его надменным мудилой) не осталось и следа, взгляд, который был спокоен и словно слегка смотрел на всех сверху вниз, был уставшим, по лицу тянулся глубокий след когтя. Он будто спустился с небес на землю и вкусил реальной жизни.
— Мэй… — кивнул он слабо.
— Пинг, — выдохнула облегчённо она, и на её лице появилась улыбка, которая столь же быстро поблекла. — Кто это?
— Ксу, — прохрипел он. — Остальных…
— Я знаю, — ответила она тихо. — Я видела.
— А это кто? И что у него…
— Всё, рады, счастливы, отлично. Поипётесь и пососётесь потом, — незнакомец раздражённо начал подталкивать их дальше. — Давайте, у меня уже сил нет с ними драться…
— Я уже не могу. Моё Ци…
Пинг был готов вот-вот свалиться с ног. Он покачнулся как осенний лист на ветру.
— Да чтоб вас уже всех… — парень, казалось, уже был готов расплакаться. Он выхватил кокон из рук Пинга и подтолкнул к выходу. — Давайте, пошли уже!
И едва не пинками принялся выталкивать их из пещеры.
Этот… незнакомец, что спас их, вызывал у Мэй только два чувства: раздражение и злость. Как он вообще мог с ними так обращаться?! В темноте плохо разглядел, кто перед ним?! Особенно она?!
И чем больше Мэй думала о том, что парень, казалось, просто не замечает её, тем сильнее ей хотелось заставить его заметить её. Показать своё женское «Я». Её никогда не смели так нагло и дерзко игнорировать, никогда не относились с таким пренебрежением, будто она из простолюдья. Мэй никого и никогда не оставляла равнодушным.
И этот незнакомец со странными глазами не будет исключением.
Глава 22
МЯСО!!!
БОЛЬШЕ МЯСА!!!
Я зарубался как мог. Рубал и рубал, рубал и рубал. Истыканный их укусам, уставший, подранный когтями и злой, как чёрт из ада, я уже не парился и рубил, рубил, рубил. Покрытый дерьмом, кишками, кровью из этих паукообразных мразей, нарезал как колбасу. Я не чувствовал уже ни боли, ни отвращения — я само воплощение и того, и другого, вашу Машу.
Возможно, единственным, что меня ещё поддерживало на моих костылях, которые, казалось, уже не гнутся — смерть каждой из этих тварей: каждая придавала мне немного, но сил. Плюс кристаллы, которые теперь были пустыми. Если бы не они, не знаю, как бы я там выжил.
А остальное… раны, укусы, эти сраные шипы, которыми у меня вся спина истыкана — вообще, глубоко по…