— Юнксу! — казалось, что Люнь сейчас сквозь землю провалится.
А тем временем дура начала пытаться гавкать, давясь слезами.
— Нет-нет-нет, — остановила всех Мэй, — собаки ходят на четвереньках! Давай, на четвереньки, собачка.
— Я не могу на такое смотреть… — простонала Люнь.
А я могу. К тому же, я видел, что девчонки использовали всё сказанное ею против неё же. Мокрое бельё, собачка, сейчас до ножек дойдут, как пить дать. Они просто решили показать, где их место, зарвавшимся детишкам, которые влезли к ним. Или они прикрывают меня.
И тем не менее я уже собирался уйти, когда прямо передо мной вдруг возникла Ксу. Просто ни с того, ни с сего из ниоткуда.
— Мэй хотела поздороваться с тобой, — спокойно сообщила она, будто это не трогало её совсем.
— Так может они закончат и поздороваются, — предложил я.
— Когда закончат с ней.
А девушки уже успели поставить девчонку на четвереньки и заставить гавкать на весь лес. Их это явно веселило. Одна пнула её под рёбра, заставив скрючиться от боли. Другая пнула в грудь, заставив ту взвизгнуть.
— Ой-ой, я знаю! Знаю! — подняла руки Мэй, останавливая других. Я буквально видел в воображении, как растягивается её оскал. — Лизнёшь мне ножку?
— П-пожалуйста… не надо… — заревела та. — Умоляю…
— Как это? — искренне удивилась та. — Ты же предлагала это, нет? Я не ослышалась? — посмотрела она на подруг.
— Нет, всё так и было.
— Точно-точно!
— Сама предлагала же.
— Вот видишь, мы слышали впятером. Хочешь сказать, что мы ослышались?
— Не-е-е-т… — разревелась та.
— Так чего же ты тогда? — удивлённо склонила голову на бок Мэй. — Лижи. Лижи мне ногу, и быть может я передумаю делать тебя калекой, — улыбнулась она, выставив перед ней ногу. — Давай же, тебя за язык не тянули. Что хуже: лизнуть ногу или же стать на всю жизнь сломленной никому не нужной калекой?
Девушки рядом посмеивались, их явно эта ситуация забавляла. Они говорили так, будто разговаривали с лучшей подругой, пока девушку сотрясали рыдания. Только Ксу стояла с непроницаемым лицом.
— Пожалуйста… не надо… простите меня, пожалуйста…
— Лижи, — повторила Мэй, но голос уже не подразумевал, что у той есть разумный выбор. — Или тебе хвостик из ближайшей ветки сделаем.
Было ли мне жалко девку?
Да ни капли. Кто-то скажет, что надо прощать, нельзя опускаться на их уровень, но для начала таких людей надо выкопать из могил, их первыми же и мочат. Это везде так — сначала отморозки калечат человека, избивают, а потом со слезами на глазах просят прощения, что не хотели. Их прощают, и они принимаются за старое снова.