— Что вы несёте⁈ Это не натюрморт, это же танец маленьких лебедей!

— Что? — смеюсь я.

— Роза, он смеётся, ещё и шутки понимает. Не хотите уехать с нами, молодой человек?

В конце концов он меня раскручивает на двадцать три, но оставляет всю мебель, а она антикварная, старинная и очень красивая. Сюда же входят три больших полотна и будущий портрет Наташки, который он написать, скорее всего, не успеет, но будет должен.

Работает он в соцреализме, но техника очень хорошая. В знак особого расположения и вспыхнувшей любви, он дарит мне две ярких абстракции, которые, всё равно, некуда девать — с собой везти нелепо, а здесь… ну кто их купит.

— Признаюсь, вы заставили меня нервничать. Нам уезжать через несколько дней, а вас след простыл. Поманили, наобещали и исчезли. Я из уважения к вам и отцу Галины отказал всем претендентам, а вы просто испарились.

Он звонит и безжалостно будит Галю и просит немедленно-немедленно-немедленно звонить Бурятову, чтобы тот собирал собрание членов кооператива. Ну, и с ним, собственно тоже нужно поговорить.

— Что⁈ — с жаром выдыхает он в трубку. — Этой жабе я не дам ни копейки… Галина! О… Галина… Ты меня убиваешь…

Поменять деньги тоже не так уж просто. Двадцать тысяч сумма немаленькая, а времени на эти дела совсем почти нет.

— За каждые шестьдесят пять копеечек по доллару, да Егор? — уточняет Мартик.

Я смеюсь:

— Это, Март Вольфович, вам в Государственный банк СССР придётся обратиться, чтобы валюту по такому курсу приобрести. Боюсь, я смогу поменять только рублей по девять. В лучшем случае, по восемь.

— Но это же чистой воды грабёж, Егор! Как вы себе это представляете? Вы хотите понизить сумму в двенадцать раз? Это же всего две тысячи восемьсот семьдесят пять долларов США, если брать по курсу один к восьми. Вместо обещанных тридцати трёх тысяч восьмисот сорока шести. Форменное безобразие.

— Что я могу, дорогой вы мой? В банке у меня связей пока что нет. Я узнаю, по какому курсу возможно произвести обмен либо отдам вам рубли.

— Но что мне делать с рублями в Вене? Мы летим в Вену, а уже оттуда дальше.

— В Штаты?

— Тише! — комично хватается он за голову. — Что вы орёте! Какие Штаты! Конечно, в Израиль! И откуда вы знаете?

— Да что тут знать, многие так делают. Подают заявление на статус беженца и летят из Австрии в Америку, обманывая… ой, простите, манипулируя соответствующими службами сразу трёх стран — СССР, Израиля и США.

— Вы точно еврей, — машет он рукой. — Ладно узнавайте про обмен и будем посмотреть, как говорят у вас в Биробиджане.

Выйдя из Дома композиторов, я еду на работу. Захожу в своё крыло и сразу сталкиваюсь с Новицкой.