— О чём это вы? — тяжело смотрит на нас Михалыч. — Опять аферы?

— Кушай, Юра, никаких афер. Квартиру Егору присмотрели.

— Смотрите у меня, чтобы без следов!

— Ну сколько можно уже…

Я возвращаюсь в гостиницу, когда спать остаётся часа два. Ну что же, хоть десять минут. Падаю в постель, отрубаюсь и вскоре поднимаюсь, подчиняясь внутренним часам. Почти, как Штирлиц.

Умывание, растяжка и«утро красит нежным светом» . Всё это у меня имеется. Иду сразу по намеченной программе. Звоню Наташке. Она уже готова, сидит на чемоданах, ждёт вызова, и я её вызываю. Потом звоню Мартику, поднимая его с постели. Он пугается, но, поняв, что всё хорошо успокаивается и соглашается на время, которое я предлагаю. То есть через час.

После завтрака я мчусь к нему на улицу Готвальда. Галина хотела тоже поехать, но в такую рань я её будить не стал. Квартира производит отличное впечатление. Просто вау-эффект. Четыре комнаты, всё в отличном состоянии, хотя и бардак. Кругом чемоданы, коробки и вещи, брошенные прямо на пол.

Высокие потолки, толстые бронебойные и звуконепроницаемые стены, большие окна, венецианские люстры, паркет и натуральное дерево сервантов, комодов и секретеров, покрытое благородным и древним шеллаком.

— Не обращайте внимание на беспорядок, мы пакуем вещи. Это Роза, моя благоверная. Розочка, смотри, этот мальчик твой племянник по папе.

— Как это, Мартик? — поражается дородная и простоволосая Роза, едва вмещающаяся в махровый халат.

— Как-как! Ты что «Собаку на сене» не смотрела?Я уезжаю в дальний путь, но сердце с вами остаётся ! Как он купит квартиру, если он не наш родственник и абсолютно не композитор? Что, твой папа восстанет и будет возражать? Двадцать пять тысяч на дороге не валяются! Да ещё и пересчитанные в доллары.

— Кажется, Март Вольфович, мне снова придётся начинать с пятнадцати, — смеюсь я. — И это, включая мебель и два портрета в античном стиле.

— Такой юный, а уже хищник, — сокрушается Мартик. — Я просто позабыл. Роза, двадцать тысяч тоже деньги. Покажи ему всё как следует, пусть накинет пару тысяч. И Руфочку, Руфочку покажи, вдруг он решит жениться на ней, а не на своей зеленоокой газели.

— Руфочке ещё пятнадцать, Мартик! И она убежала сдавать учебники в библиотеку.

— А куда ему торопиться? Ему самому чуть больше пятнадцати! Проходите, проходите, Егор. Где нам найти такого жениха, как вы, солидного и с состоянием? У вас есть брат?

— Это ваши картины, Март Вольфович?

— Конечно, да, кто бы ещё согласился повесить их на мои стены?

— Мне они нравятся. Вот этот натюрморт просто чудесен.