Подписывается протокол и нам выдаётся выписка из решения собрания. Правда без печати, за печатью надо будет зайти завтра. Ну, ладно, зайдём, чего уж там… Всё равно, хлопот здесь ещё немало будет.

Мартик заметно нервничает и всё время поглядывает на мой дипломат. Мне даже приходится открыть его и продемонстрировать содержимое. Но успокаивается он только тогда, когда дипломат оказывается в его руках.

— Подарок фирмы, — киваю я.

Он не отвечает, прижимает своё богатство к животу и сидит неподвижно до конца собрания.

А потом мы выходим и садимся по машинам. Мартик выбирает мою машину, оценив внешние данные Сани и Сени. Жену и дочь он отправляет домой. Галя садится в машину Бориса. На собрании его не было, он ждал снаружи. Это он и нашёл спеца, готового провести обмен.

— По четыре рубля, — сетует всю дорогу Март. — Грабёж! Несусветная сумма! О, времена! О нравах и говорить не приходится!

Мы подъезжаем к магазину «Филателия». Он, разумеется, уже закрыт. Едем во двор и останавливаемся прямо у заднего входа. В окне служебного помещения горит свет. Борис выходит из машины и стучит в дверь. Открывает нам совершенно характерный немолодой сморщенный любитель марок. В нашем случае — долларов.

Молча он отступает назад, позволяя нам войти. Галина остаётся снаружи, Борис тоже. Чтобы не пугать хозяина, мы заходим втроём — Март, я и Саня. Так договорено заранее. Идём в кабинет, совершенно неприметный, казённый и похожий на сотни подобных.

Филателист садится за заваленный бумагами стол и надевает очки в чёрной роговой оправе. На голове у него берет, на впалой щеке выпуклая бородавка.

— Чем могу служить? — говорит он скрипучим, как у Кощея, голосом.

Я киваю Мартику, и тот достаёт дрожащими руками свои сокровища. Кладёт на стол. Филателист ловко их пересчитывает. Там две пачки сотенных и две — червонцев, так что работы не так много. Всего лишь досчитать до четырёхсот.

Внимательно пересчитав и выборочно посмотрев на просвет несколько купюр, хозяин кабинета молча встаёт, подходит к сейфу и убирает рубли внутрь. Взамен он вытаскивает нетолстую пачку долларов. Смотреть больно, если честно. За такую чудесную квартиру пять с половиной тысяч баксов. Чуть больше, пять семьсот пятьдесят. Нет, я всё понимаю, бакс сейчас другой, не такой, как в моём времени, но за эти деньги Мартик жилья себе не купит, мне кажется, ни в Нью-Йорке, ни в Тель-Авиве…

Он тяжело вздыхает и быстро пересчитывает тощую стопочку зелёных. Я беру деньги в руки и внимательно их осматриваю. Полосочек, вшитых внутрь, ещё не придумали, как вот их проверить… По ощущениям настоящие. И пахнут настоящими… или не пахнут… не знаю.