Немой тупо смотрит на это всё и ничего не говорит.

— Так, ладно, пацаны, вы попали, — качаю я головой. — Конкретно попали, основательно. Но оставаться ли живыми и здоровыми решать вам самим. Решайте, я разрешаю. Отдаёте бабки и отвечаете на вопросы, расходимся мирно, идёте на своих двоих, ясно? А если нет, тогда всё очень плохо.

— Да пошёл ты, чушкан! — взвивается Цыган и тут же получает прямой в челюсть.

Это Саня вступается за честь босса. Цыган отлетает к стене, бьётся затылком, и сползает на пол.

— Кто-нибудь ещё хочет вести переговоры? — спрашиваю я. — Бабки сюда. Я их всё равно заберу, но вам мой беспредел не понравится.

— У нас нет, — отвечает штопанный.

— А где ж они? — интересуюсь я.

Молчат. Я вздыхаю.

— Вы знаете, кто я? — спрашивает Цвет.

Немой и штопанный кивают. Цыган стонет на полу.

— А вы знали, что бабки мои? Если знали, значит меня кинуть решили, да? Могли не знать, конечно, но тогда просто отдайте и всё, на этом разойдёмся.

— У нас нет, — повторяет чувак с порванной губой.

— Ну, давайте проверять, — говорю я и бросаю взгляд на Семёна.

Он кивает и двигается в сторону Немого.

— Они у Марочника, — выпаливает тот.

— Ты чё… — шипит его подельник.

— Мы ему доллары отвезли, — продолжает Немой, — а теперь поедем за рублями.

— Ты нахера… — хватается за голову штопанный.

— Да ты не кипишуй, — успокаивает его Цвет. — Всё равно рассказали бы. Только костей целых бы не осталось. Когда поедете и куда?

— Через полчаса в магазин опять, где вот он был сегодня уже, — кивает этот кент на меня.

— А если кинет? — интересуется Паша.

— Не, он, в натуре, по понятиям живёт. Не кинет.

— Ну что же, хорошо. Сидите здесь пока, а мы к нему съездим. Если всё, как ты говоришь, отпустим вас. Если же по ушам нам проехал, мы вернёмся и вывернем вас наизнанку. Добавить ничего не хотите?

Они молча крутят головами.

Мы оставляем их в подсобке, а сами выходим из катрана. Мои парни уже здесь. Буханка защитного цвета, тарахтит перед дверью.

— Паша, — говорю я. — Можешь оставаться. Теперь я сам справлюсь. Группа поддержки подъехала.

— Да ладно, мне уже интересно стало, — усмехается он. — С тобой поеду.

Когда въезжаем во двор «Филателии», там оказывается ещё две машины — «Жигули» и «Волга». Хорошо, что дом не жилой и в округе нет любопытных соседей, только массивы гаражей и административные здания, тонущие в ночной февральской дымке.

Мы тихонько выходим из машин. Стараемся не шуметь и не разговаривать. Запарковались мы так, что из окна нас увидеть довольно сложно. Я делаю знак парням и они проверяют тачки. В них никого не оказывается. Пустые. Хорошо.