Я глубоко вздыхаю:

— Правда, стрелять будешь? Давай сначала с булыжниками твоими закончим, а потом об остальном поговорим.

— Ты мне указывать решил? — шипит он.

— Блин, да ты извлёк уже, честно говоря, — качаю я головой. — Ладно, говори, что хочешь. Я собственно и так знаю, чего тебе надо. Подмять меня? Чтобы делал всё по-твоему? Но ты видимо понять не можешь, что я в твою иерархию никак не встраиваюсь. Я из другой системы, из другого энергетического потока.

Он слушает, играя желваками.

— Есть блатные, есть менты, есть чекисты и есть партия с её объединяющей силой. И подчиняться все могут только партии, а никак не блатным.

— Мы краснопёрым не подчиняемся! — презрительно бросает Лимончик.

— При всём уважении, это иллюзия. Нет, напрямую решений съезда вы не выполняете, но если будет директива на истребление со стороны ЦК, от вас мокрого места не останется. Поэтому живи в своём мире и не пытайся стать генсеком.

— А ты из какого мира? — щурится Назар. — Из мусорского?

Я хмыкаю:

— Я-то? Я из зарождающегося мира финансов. Трансграничное существо, легко пересекающее и объединяющее все ветви силы. Со мной дружить надо. Кстати, пока не забыл, про мусорскую систему. У тебя есть бумажки на замминистра, я готов их выкупить.

— Чего⁈ — скалится дед Назар.

— Он пробил уже, вреда они ему не могут причинить, лёгкие неприятности только, — продолжаю я. — Так что ничего серьёзного ты себе за них не выбьешь. А так бабло поднимешь.

— Нет, — усмехается Лимончик и опускает-таки своего «Макарова». — Забудь. Проболтался, значит, Чурбанчик, чмошник… Ну, ладно… Не продаются они. А вот камешки продаются. Когда бабки будут?

— За тридцать тысяч? — уточняю я.

— Как узнал, что ты из мира финансов, — кривит урка губы в усмешке, — понял, что продешевил. Теперь хочу полтинник.

— Полтос? — вздёргиваю я брови и говорю с недоверчивой улыбкой. — Не совершай, пожалуйста, ошибку. Мир финансов не менее суровый и жестокий, чем твой собственный. И никто тебе не отдаст ни одной лишней копейки. Ещё и твоё отожмут. Так что, думаю, тридцатка — это явно слишком много. Я сейчас вкладываю бабки, понимаешь? Отобьются они у меня ещё примерно через полгода, когда я смогу вывезти эту лилию сам или найду, как переправить. Я скоро буду ездить за кордон, но пока ещё не езжу, как ты знаешь. Поэтому тут есть некоторая неопределённость. Перепродать эту красоту в союзе нереально. За этими камушками вся ментура гоняется. Думаешь, я не знаю, что это такое?

— И что это такое? — презрительно уточняет он.

— Дальше… — игнорирую я его вопрос. — Вывезу я, передам Еве, она будет продавать. Это у нас с ней первая сделка, тоже риск, а вдруг кинет? А вдруг её кинут или ещё что? То есть рисков дохера, а уверенности нет. Ты своё взял и пошёл, а я получу гораздо меньше, рискую гораздо больше, да ещё и жду неизвестно сколько.