Артур Адлерский недоверчиво и грустно, взглядом бассет-хаунда, смотрит на меня в упор. Перед ним стоит бутылка чехословацкого пива и элегантный полупустой стакан со следами пены.

— Послезавтра? — хмурюсь я. — Интересное кино.

Любопытно, почему Назар ни словом не обмолвился об этом?

— Какое кино? — настораживается Ферик.

— А? — оборачиваюсь я к нему. — Просто… я думал ещё нескоро… а тут вот вам, пожалуйста.

Рассказывать о встрече с Лимончиком, да ещё и при постороннем я не собираюсь.

— Говорю же, послезавтра. В «Фиалке», в Сокольниках. Артурчик, скажи, Савоська за кого будет топить?

— Савоська, — сложив брови домиком, вздыхает Артур и выливает в рот остатки пива, — под Лимончика не пойдёт. И Саша Шорин тоже. Им и с вами хорошо, никто ни на кого не катит, всё путём. А этот сразу давить начнёт. Поэтому Москва почти вся не станет за него мазу держать. Но в целом… думаю, тех кто гривой будет кивать, побольше наберётся. Так что мозгуйте сами… А я пошёл. Всё вам рассказал, короче, теперь мне пора.

Он тяжело поднимается, бросая на меня печальный взгляд и, кивнув Цвету с Фериком, вразвалочку идёт к двери.

— Флегматичный Артур, — комментирую я.

— Да, есть у него такая черта, — усмехается Ферик. — Что есть, того не отнять. Волнуюсь я, Егор, крепко волнуюсь.

— Чекисты что-то мутят ещё… — задумчиво говорит Цвет. — Сегодня звонил Пауку, ну, меняле, у которого беру всегда. Хотел валюты прикупить. Так он пустой сидит, говорит, Кухарь, всё выгреб. Просто типа пришёл и забрал. Сказал на два дня. Паук весь на измене. Обычно этот Кухарь отдаёт, но каждый раз нервы. А Кухарь этот типа чекист. Вообще беспредел какой-то, в натуре, у честных менял бабки отбирают.

— Что за Кухарь? — прищуриваюсь я. — Не Кухарчук, случайно?

— Ты его знаешь что ли?

— Ну, да… знаю. Кухарчука. Да только он это или нет, неизвестно.

— Да, Аллах с ними, — машет рукой Ферик. — Надо подстраховаться на случай, если не вытянем сходку в свою пользу. Народу много будет, со всеми заранее не перетрёшь. Чё-то муторно как-то… Велел Гуле, чтоб уехала, так нет она теперь со своим Джемалом здесь трётся… Если что, придётся ломиться отсюда, шкериться да силы восстанавливать… А она, как и все бабы, дура. Не понимает, когда крутить жопой, а когда её прижимать надо…

Он тяжело вздыхает, вынося приговор женскому полу. Я киваю, а сам думаю про Кухаря и баксы. Подхожу к бару и звоню ему на работу.

— А я тебя ищу, как раз, — говорит он. — Надо встретиться срочно.

— Когда и где?

— Через полчаса в «Елисеевском». В рыбном отделе.

Чего? Шпионские страсти какие-то.