— Ну да, — говорит он, отсмеявшись. — А у тебя самого типа советские?

— Я, — качает головой Назар, — другое дело. Я вор… За мостом направо. Вон там впереди.

— Сюда что ли? — удивляется водила.

— Да.

— Так тут дорога херовая… Вообще нет, считай. В снегу вон всё…

— А я-то что могу? Поезжай.

По металлическим бокам «буханки» звонко хлещут ветви разросшихся клёнов. Мы проезжаем через лесопосадку и оказываемся на небольшой улочке с тремя домами. Ощущение такое, будто мы в настоящей деревне, и только башни канала говорят о том, что мы всё-таки в Москве. Я припоминаю какие-то истории из девяностых… Элитный клуб или что-то такое… Надо будет подумать о том, чтобы прикупить здесь пару-тройку домишек.

— Первый дом, — неохотно говорит Назар.

«Буханка» останавливается. Мы выходим и держимся так, чтобы Назар был окружён плотным кольцом.

— В доме есть кто? — спрашивает Михалыч.

— Нет.

Мы проходим через незапертую калитку во двор. Дом старый, покосившийся, из чёрного от времени дерева. Останавливаемся. Трое парней идут его осматривать.

— Ключ под ковриком на крыльце, — сообщает Назар.

Мы стоим и ждём. Через несколько минут ребята выходят.

— Чисто!

— Туда, — показывает Назар пальцем на небольшое строение в задней части участка, такое же чёрное, как и дом.

— Не в доме значит? — уточняет майор Радько.

Нет конечно. Какой ещё дом! Всё самое главное должно происходить в бане. Классика.

— Ну, где тут у тебя?

— Сейчас…

Мы заходим в небольшой предбанник. Тут, судя по всему, обычно раздеваются и проходят в помывочную. Я заглядываю, ничего особенного, баня, как баня. Лавка, тазы, веник. Видно, что давно не использовалась. Кругом копоть и пыль. Из помывочной ведёт дверь в парную. Печь топится со стороны предбанника. Сама она в парной, а доступ к топке здесь. У дальней стены, рядом с печкой сложены берёзовые дрова.

— За дровами тайник, — кивает Назар. — Там шкафчик.

Один боец подскакивает к этой поленнице и начинает сбрасывать дрова на пол, и пол в одно мгновенье заполняется чурками.

— Мы тут ноги переломаем! — кричит Михалыч. — Кидайте наружу!

Я поднимаю голову. Под потолком тоже размещены дрова на длинных подвесных полках. У меня возникает смутное беспокойство. Назар стоит на пороге, в дверном проёме, ведущем в помывочную, а ребята разбираются с дровами не обращают на него внимания. И только я в этот момент смотрю на него. Я стою рядом с ним и не выпускаю из поля зрения. Он неожиданно делает шаг назад, поднимает руки, скованные браслетами и дёргает за конец верёвки, свисающий вдоль стены.

Он тут же поворачивается и бросается вглубь помывочной. Я кидаюсь за ним, а за мной раздаётся грохот и крики. Дрова падают вниз. Обрушаются полки, летят поленья и доски. Парни прут на выход и резко закрывают дверь, а брёвна и поленья блокируют её, не давая открыться. Да и хрен с ней, с дверью. Главное, Назар успевает заскочить в парную и закрыться. Вот эта дверь уже гораздо важнее. Она довольн хлипкая, хоть и сделана из толстых досок.