— Чего надо, начальник⁈ — голосит Лимончик. — Не бей!

Надо признать, что сценический образ Михал Михалыча получается ярким и максимально убедительным.

— Бэлин… — с сожалением произносит он. — Ты чё, уже всё? Сдаёшься что ли? Западло, реально, даже кайф не поймал, как следует. Ну давай, рассказывай про Бурбонскую лилию. Или бубонная она? Хотя, мне похеру, говори. Слушаю…

И… обалдеть… Лимончик говорит. В целом историю ограбления вдовы Алексея Толстого я смутно помню. Знаю, что эта брошь принадлежала фрейлине Марии Антуанетты. В ограблении участвовал Толя Бец Котовский, это всем известно. Его, я так понимаю, уже взяли, выследили через любовницу и скрутили, когда они вызвали фейковое такси, почти как«Такси на Дубровку заказывали?» . Он тогда, как Керенский был переодет в женщину. Если не взяли, то ещё возьмут. Хронологию я не помню, конечно.

Бец этот смылся, насколько я помню, где-то в Баку. Виртуоз. Обвёл всех вокруг пальца и дал дёру. Артист тот ещё. Вышел в спортивном костюме с мусорным ведром в руке и прошёл мимо оперативников, пока в хате его девушка имитировала родильные схватки.

Потом его грохнули менты. Или ещё грохнут. Неважно. Наводчицу, кстати, тоже грохнут, но во Франции. Тоже тёмная история. Девчонка лет девятнадцати вроде, связанная с одесскими ворами, гражданка Франции, жена какого-то довольно важного француза. Самое интересное, что лилия навсегда исчезла и нигде больше не всплывала. А тут, на тебе…

Но Лимончик говорит совсем не об этом. Этого всего он якобы не знает и не догадывается о приключениях лилии до того, как она попала к нему.

— Я получил брошь в форме геральдической лилии, — с энтузиазмом сообщает дед Назар, — от ташкентского вора в законе Матчанова Фархада Шарафовича, известного в криминальных кругах под именем Ферик Ферганский.

Нет, ну что за муфлон, а? Это я про Лимончика.

— В качестве уплаты по карточному долгу.

Почему-то я уверен, что это полная хрень. Просто, раз уж увяз сам, он хочет и Ферика утопить.Не доставайся же ты никому!

— Хорошо играете, по-крупному, — смеётся Михалыч и поворачивается к ассистентам. — Купание. Клиент не так уж и плох, как я сначала подумал. Ферик Ферганский и карточный долг, да? Ну, хорошо. Мне нравится. Хочу ещё версию.

Дальше следует то же, что недавно происходило с Кухарчуком — пол, тряпка, вода.

— Я скажу, скажу! — орёт Назар после второго раза.

— Конечно, скажешь, — соглашается Радько. — Но тебе ещё придётся меня уговорить, чтобы я согласился послушать.

В общем, ещё через пять минут оказывается, что лилию дал Кухарчук, а ещё через пять всплывает имя некоего Михея Бакинского. Я не выдерживаю и прекращаю наблюдать за допросом. В конце концов, мне нужен результат, а не процесс. И результат не заставляет себя ждать.