— Это у меня-то нет? — спрашивает он и неожиданно начинает смеяться, негромко, но по-мефистофельски. — Кое-что, всё-таки есть. И это помимо твоей нелегальной деятельности. Помимо всех этих колбасных и пошивочных цехов, ЛВЗ, военизированных групп, незаконных разрешений на строительство, валютных махинаций и катранов. С этими делами всё ясно, просто пока не пришла их пора, ещё не время, рано.

Я делаю серьёзное и озабоченное лицо, резко сбрасывая маску бравирующей бесшабашности. Вроде как пугаюсь этой его осведомлённости.

— Но это всё ерунда, — воодушевляется он моим показным испугом, — потому что есть кое-что гораздо более важное. Твои родители, твоя будущая жена, родственники и друзья. Самых дорогих твоему сердцу людей я возьму и буду рвать на куски, нет, сначала отымею во все дыры, а потом начну рвать. На маленькие кусочки. Я буду резать их на полосы, на ремни и на лоскуты… А ты будешь смотреть и не сможешь закрыть глаз, потому что я отрежу тебе веки.

Я тяжело сглатываю. Вот же маньячина. Интересно, он действительно этого хочет? Такое чувство, будто говорит и представляет эти жуткие картины. Представляет и кайфует.

— Я вколю тебе адреналин и тебя будет колотить от всего увиденного, но ты не отрубишься. Я устрою тебенеобыкновенный концерт . Напичкаю тебя химией так, что ты не сможешь сдохнуть раньше времени и, когда я закончу с твоей невестой, я возьмусь за тебя. Я отрежу тебе руки, ноги и член. Я забью его тебе в глотку. Ты будешь всё чувствовать но не сможешь даже кричать. Ну как? Нравится идея? У меня, на самом деле, идей много.

— Надеюсь, вы кончили, рассказывая это, — качаю я головой. — В вашем голосе столько страсти было. И сласти тоже. Вы большой выдумщик и фантазёр. А язаконопослушный гражданин , между прочим.

— Не веришь, — понимающе улыбается он. — Конечно, у тебя же есть армия, ты же находишься под защитой своих солдат. Но почему же они не защитили твою квартиру от воров? А? Пойми, тебя никто не спасёт, вообще никто. И никогда. Даже Брежнев. Я сделаю, что захочу. Поверь мне. Сделаю, если не получу, то, что мне нужно.

— А может, — качаю я головой, — вас в дурку законопатить? По-моему, там вам самое место, Пётр Николаевич.

— Попробуй, — ухмыляется он. — Материалы по тебе и по твоим подельничкам сразу полетят во все концы. И в ЦК, и в МВД, и в прокуратуру, и в Верховный совет. И даже на «Голос Америки». А что с меня взять, если я в дурке?

— А в ООН? — спрашиваю я. — Кстати, так и до лоботомии достукаться можно.

— Что⁈ — одновременно с пренебрежением и с наездом спрашивает он.