Наташка кивает с ничего не выражающим лицом.

— Ух-ты! — играет бровями Марина. — Прям вызывают? А ты не мент, случайно?

— Ага, — криво усмехаюсь я. — Совершенно случайно.

— Слушай, случайный мент, а ты в какую сторону едешь? Не подкинешь меня, ты же на машине?

Ну надо же, какое везение, сама мне помогает. Или… ей для чего-то моя машина нужна? Хочет «жучков» натыкать? Ещё не натыкала? Надо обязательно проверить будет.

— Я еду на Маросейку, то есть на Богдана Хмельницкого, а тебе куда надо?

— О, и мне туда! — восклицает Марина.

— Серьёзно? — удивляюсь я.

— Почти. Сможешь мимо «Детского мира» проехать? Я там выпрыгну.

Смогу, моя ты хорошая. Я всё смогу.

— Тебя к ужину ждать? — спрашивает Наташка, не проявляя никакого беспокойства.

Это странно… Настораживает… Что она задумала?

— Не знаю, — пожимаю я плечами. — Постараюсь пораньше вернуться. Какое-то совещание, видать сверху дёрнули. Позвоню, если что. Ну что, Марианна, погнали?

— Может, костюм переоденешь? — спрашивает Наталья, поправляя орден на лацкане, — а то в самолёте помял немного.

— Ничего, — улыбаюсь я. — Переживут старшие товарищи.

Марину я усаживаю на заднее сиденье за Лёхой, а сам располагаюсь за водителем. Всю дорогу мы разговариваем и я не спускаю со своей попутчицы глаз. Она несколько раз ныряет в сумочку, что-то ищет. Наконец, находит помаду и зеркальце. Так-так-так…

Начинает подкрашивать губы и вдруг, когда Алик притормаживает резче, чем обычно, она выпускает помаду из рук. И это единственный момент, когда я на неё не смотрю…

— Бл*дь! — громко восклицает Марина. — Не наступи! Фирмовая помада знаешь, сколько стоит?

С украденными у меня тремя тысячами рублей, думаю ты столько помады купить можешь, что на всю жизнь хватит.

Она наклоняется и начинает шарить по полу.

— Тихо сиди! Она на твоей половине… Не наступи, говорю!

— Вы там как? — оборачивается Лёха.

— Помаду уронила, — поясняю… упс…

Она опирается мне на ноги, буквально залезая между ними, как цирковая женщина-змея, и… твою ж дивизию, кладёт руку именно туда… куда совсем не следовало бы. И не просто кладёт, а легонько сжимает.

— Это точно не помада, — предостерегая, замечаю я.

Она тут же начинает ржать:

— Но по губам-то провести можно. Сейчас, только колпачок снимем. Да не бойся ты, не съем я тебя. Не откушу…

В свете фантазий её шефа подобные заявления звучат, по меньшей мере, зловеще.

— Поднимись, — говорю я, — сядь на место. Когда остановимся, найдём мы твою помаду.

Она неохотно подчиняется, садится, откидывается на спинку, ставит правую ногу на сиденье и обнимает её рукой. И без того не слишком длинная юбка задирается показывая кумачовые кружевные трусы. Не по сезону. Марина приоткрывает рот и медленно, чуть прикрыв глаза, облизывает губы.