— Ну что, — наконец, кивает он, — хорошее дело затеяли, товарищи. Не зря Леонид Ильич лично поддержал начинание и доложил об этом на съезде. Вам оказывается огромное доверие, не забывайте об этом. Нужно его оправдать и с честью выполнить все взятые обязательства. Продолжайте и будьте последовательными, и идеологически чистыми. Вы наше будущее, будущее великой страны. Ведь мы её отдадим именно в ваши руки.

Если бы в наши. Вы страну в руки Горбачёва отдадите. Не вы лично, конечно, вам-то уж немного осталось… Так что, не дожали вы своего оппонента…

Делегация вслед за Сусловым направляется на выход. Поравнявшись со мной, он останавливается и, ещё раз качнув головой, снова обращает на меня свой взор.

— Запомнил, что я сказал? — спрашивает он, останавливаясь.

— Да, — киваю я и повторяю его слова, произнесённые во время сеанса телефонной связи. — Никаких хулиганств.

— Смотри, ты у меня на карандаше.

Он отворачивается, кивает сам себе и идёт дальше. Пастухов, да и Мишин с Новицкой смотрят на меня с удивлением.

— Никаких хулиганств? — переспрашивает Ирина, когда боссы уходят в свою башню из слоновой кости. — Ты полон сюрпризов, Брагин… И девка твоя…

— Ну прости, — пожимаю я плечами, и… неожиданно начинаю смеяться.

Сначала тихонько, а потом не в силах остановиться, хохочу во весь голос. Вся вчерашняя ситуация вдруг предстаёт дикой и, вместе с тем, жутко комичной.

В голове мелькают картинки со вчерашнего вечера, трансляция из бара в гостинице «Латвия»… Ирина… Вот она хмельная ламия, способная зачаровать, свести сума и обратить любого мужика в камень, а в следующее мгновение расплавить и обжечь жидким огнём, подчинить и превратить в раба и послушного зомби. Царица ночи в самом что ни на есть тарантиновском смысле… И тут… бац!

— Видела бы ты своё лицо, — вытираю я слёзы… — Такого удивления я в жизни… а-ха-ха…

— Оторва! — сердито говорит она и… тоже начинает смеяться.

— Что⁈

— Прекращай ржать! — пытается приказать она сквозь смех. — Где ты её нашёл⁈

Когда в кабинет заходит Толик, он нерешительно останавливается и, похоже, не сразу понимает, плачем мы или смеёмся, и почему обнимаемся. Вернее, мы не обнимаемся, просто Ирка держится за меня, чтобы не упасть от смеха. Лишь бы истерики не случилось.

Отсмеявшись я прощаюсь с Новицкой и иду к себе в кабинет. Замяли, короче. Ирка молодец, я её по-своему люблю и даже, наверное, понимаю… Или не понимаю, но какая разница, она-то меня любит тоже очень и очень «по-своему». И это очень даже неплохо, если бы все мы могли любить друг друга, ничего другого и делать не нужно было бы… Ладно, на этом и остановимся. Впрочем, это только моё мнение, оно может отличаться от мнения Новицкой…